631
Владимир Петрович Тюрин. Персонал встретил их с испугом. Впрочем, любые переполошатся, если к ним нагрянет семь верзил в пятнистой форме с автоматами. К тому же, оказывается, для него и охранников освободили целый отсек на этаже.
В комнате Варенникова размером два, два с половиной на три с половиной метра помещались кровать, тумбочка, небольшой столик и два крохотных стула. Был санузел. Ему эта комната показалась райским уголком. Все чистое, светлое, уютное, окна без металлических решеток, а на подоконнике цветы (почему их охрана не убрала?). Давно он не был в такой обстановке. Только от одного этого вида уже можно было излечиться от любых болезней. Варенников остановился у стола и улыбнулся. Панчук не выдержал:
- Что-то у Вас, Валентин Иванович, необычное настроение.
- Конечно, необычное. Увидел, как живут нормальные люди.
- Это верно… Но давайте разберем организационную сторону быта в новых условиях.
- Давайте.
И Валентин Никандрович подробно рассказал о порядке и режиме в отсеке, где находится его палата, и будет располагаться охрана, которую обязали организовывать доступ к нему врачей, доставлять пищу и убирать посуду. Во время каждого посещения врачей будет присутствовать охранник, как в “Матросской тишине”.
Уточнив некоторые детали, он простился, пожелал Варенникову напоследок укрепить свое здоровье. Они посмотрели друг друга в глаза – Варенников чувствовал, что Панчук хотел сказать еще что-то, вроде: “Желаю обратно в “Матросскую тишину” не возвращаться”, но, промолчал, а вместо этого промолвил: “Периодически буду Вас навещать”.
* * *
Полковник уехал, а охранная команда осталась. Устраиваясь в своей новой обители, Варенников перебирал свои тетради, различные вырезки из газет. Попались ему и сообщения о трагической гибели маршала Сергея Федоровича Ахромеева и министра внутренних дел Бориса Кирриловича Пуго.
Не верилось, что маршал покончил жизнь самоубийством. Если даже предположить, что самоубийство все-таки было, Варенников полностью его отвергал, не верил, не мог Ахромеев именно повеситься, хотя в деле и имеются оставленные Сергеем Федоровичем записки, в которых он рассказывал, как готовил шнуры, как они оборвались после первой попытки, и какие он принял меры, чтобы шнуры не оборвались при второй самоказни.
В принципе факт самоубийства принято рассматривать однозначно, как проявление малодушия и трусости. Да, в определенных случаях человек решает уйти из жизни в пьяном состоянии, в состоянии аффекта, в страхе и неудержимой трусости перед возможным возмездием или привлечением к ответственности. Все это бывает. Но бывает и другое: когда кристально честный человек кончает с собой в знак протеста, когда он жертвует своей жизнью, не имея возможности протестовать иначе против режима и диких порядков, когда страна и народ страдают городами, а впереди не видно никакой перспективы (как у нас в начале 90-ых годов). В этом случае не малодушие, а огромная сила протеста может заставить чиновника расстаться с жизнью.
Можно было бы этот второй случай отнести к Сергею Федоровичу Ахромееву. Но если знать его недостаточно. Варенникову же довелось провести вместе с ним многие годы. Нет, не мог он уйти просто так, бросив всех и все. Ахромеев должен был бороться. Но он уже включился в эту борьбу, досрочно вернувшись с юга из отпуска, он сам себе
632
вменил в обязанность сбор и анализ полезной информации по стране и занимался полезным делом. Так как же погиб С.Ф. Ахромеев? Не исключено мощное зомбирование, которое довело до полной утраты осознания своих действий, не исключено и присутствие при этом постороннего лица.
В схожем состоянии, на взгляд Варенникова была и семья Пуго. Когда к ним пришли, жена Пуго после смертельных в нее выстрелов из пистолета умирала, а Борис Карлович был уже бездыханным. Его же пистолет, из которого якобы он застрелил жену, а затем покончил с собой, лежал на прикроватной тумбочке (то есть застрелил жену, затем себя в кровати, и… положил пистолет на тумбочку)?!
Первым у кровати Пуго почему-то оказался Г.А. Явлинский с командой. То, что он “демократ” да еще и западник – это всем известно, но все же - какое отношение он имел к такого рода событиям – совершенно непонятно.
* * *
В первые сутки пребывания в госпитале Варенникова осмотрели врачи (естественно, в присутствии охраны), и он готов был уже приступить к лечению, как вдруг 14-го декабря 1992-го года во второй половине дня старший охраны объявляет, что скоро к нему приедет начальство. На его вопрос: “Что случилось?” – охранник сказал, что сам ничего не знает. Конечно, Варенников был встревожен и начал строить различные версии. Действительно, вскоре к нему в палату заходят сразу шесть или семь человек во главе с заместителем Генерального прокурора генералом Фроловым и полковником Панчуком. Хотят возвратить в “Матросскую тишину”? Но, глядя на их светлые, торжественные лица (а Панчук – тот вообще широко улыбался), Варенников сразу отверг это предположение. И даже немного подрастерялся – что случилось?
Небольшая комната была забита народом. Фролов и Панчук поздоровались с Варенниковым за руку, затем первый немного выдвинулся и сказал:
- Валентин Иванович, по поручению руководства я обязан объявить следующий документ.
И дальше развернул красную папку, стал читать постановление Генерального прокурора РСФСР об изменении Варенникову меры пресечения – тюрьма заменялась освобождением из-под стражи и подпиской о невыезде. Когда генерал читал документ, размеренно, торжественно и громко, Варенников почему-то вспомнил торжественный момент в Кремле, когда А. Громыко зачитывал Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении ему Героя Советского Союза c вручением ордена Ленина и медали “Золотая звезда”.
Генерал Фролов закончил читать левитановским голосом этот исторический документ и торжественно вручил его Варенникову. Затем тепло, сердечно поздравил с этим событием и сказал:
- Будем надеяться на лучшее.
Вслед за ним Варенникова поздравили и остальные. Он был несказанно рад. И не только за себя, но за всех присутствующих, которые выражали восторг и удивление таким решением.
Потом Варенникова поздравил персонал отделения во главе с В.П. Тюриным. Врачи и медицинские сестры искренне радовались за Варенникова. Затем появилось руководство госпиталя во главе с генералом Крыловым. А наутро следующего дня – это было 15-го декабря, день его рождения – к нему пожаловали жена Елена Тихоновна со слезами радости, цветами и различными сладостями, старший сын Валерий со своей семьей и некоторые друзья. Привезли с собой фотолюбителя, который сделал памятные
633