Но им ничего не оставалось, как идти дальше той командой, которая была представлена в первый день суда. Однако все они понимали, что прокуроры государственного обвинения после неудачной попытки “вытолкать” их из зала суда ожесточатся. Разумеется, внешне они будут делать вид, будто придерживаются объективности, но фактически станут злее. Поэтому, обсудив вопрос на своем уровне, подсудимые и адвокаты решили максимально повысить свою бдительность на заседаниях.
Между тем, социально-экономическая обстановка в стране резко ухудшалась. В Москве 1-го Мая мирная традиционная демонстрация трудящихся была избита омоновцами. Кровь, пролившаяся на центральных улицах столицы, была результатом провокации властей и милиции. Расправа над демонстрантами выглядела мерзко и противно, тем более что избиение проходило под огромным полотнищем, на котором было написано: “С праздником, дорогие россияне!”. Власти хотели, чтобы народ беспрекословно выполнял их команды. Им уже хотелось установить диктатуру без ограничений – что хочу, то и ворочу. Но трудящиеся всего мира традиционно отмечают Первомай. Почему же решили воспротивиться российская и московская власти? Это отдавало самодурством. Власть обязана обеспечить порядок при прохождении демонстрантов. А в Москве 1993-го года власть сделала Первомай кровавым.
По состоянию здоровья Варенников не мог принимать участие в этой демонстрации. Но 9-го Мая на манифестацию он пошел. На этот раз обошлось без бойни. Тысячи людей. Множество волнующих встреч. Кругом добрые глаза. Власти сделали вывод, и на сей раз не полезли на народ с дубинками. День Победы был встречен в “мирных” условиях.
* * *
Судебный процесс по делу ГКЧП возобновился, как и предполагали, в сентябре. Подсудимые вновь выступали с различными заявлениями и ходатайствами. В то же время начали таять ряды подсудимых. Вначале по болезни было приостановлено дело А.И. Тизякова, а потом и в отношении О.Д. Бакланова. Вслед за этим из их рядов выбыл Г.И. Янаев – заболел его адвокат А.М. Хамзаев. Янаев мог взять другого адвоката, но пока тот ознакомится с делами – уйдет много времени. А у них и без того ситуация со временем была прескверная: процесс начался в апреле, а к оглашению Обвинительного заключения приступили только в октябре.
Поэтому в целях продвижения вперед генерал-лейтенант А. Уколов пошел по пути освобождения дела от всего, что его тормозило. На взгляд Варенникова – это было правильно. Это мнение с ним разделял адвокат Д.Д. Штейнберг и некоторые другие товарищи. Однако по формальным признакам можно было критиковать и суд, и его председательствующего. В частности, за выделение в особое производство дела Янаева, обоснование которого было недостаточным. Но во имя ускорения процесса они решили все-таки не сопротивляться.
* * *
Но осенью 1993-го года в стране произошли трагические события – расстрел правительства. Естественно, они не миновали подсудимых, наложили свой отпечаток и на их судебный процесс. Все, что происходило в Москве, начиная с 21-го сентября, подтверждало: осуществился второй этап контрреволюции, против которой в августе
639
1991-го года выступили они.
Октябрьская 1993-го года трагедия была тяжелее той, которая произошла в августе-декабре 1991-го года, а действия властей еще более позорными. Творилось непоправимое, что навечно оставляло уродливые шрамы на облике России.
В итоге штурма Дома Советов руководители сопротивления были захвачены и посажены в Лефортовскую тюрьму (Хасбулатов, Руцкой, Ачалов).
А вскоре получили “нормальную демократическую Конституцию” (соавторы Шахрай, Бурбулис, Шумейко), которая всю основную власть отдала президенту страны, полностью вывела его из-под контроля и фактически не позволяла отстранить от управления человека, который занимал пост президента и творил антигосударственные дела вплоть до крупных преступлений.
Расстрел российского парламента, по сути, стал расстрелом души народа. В стране создалась тяжелая гнетущая обстановка.