* * *
После октябрьской трагедии, приблизительно через месяц после основных событий, Военная коллегия Верховного Суда предложила свои судебные заседания.
Приступили к допросу подсудимых и свидетелей. Первым из подсудимых выступал В.А. Крючков. Как и в любом сложном деле, первому, конечно, труднее всего, а в таком – даже опасно. Но Владимир Александрович со своими задачами справился успешно – как в личных показаниях, так и в ответах на вопросы суда, государственных обвинителей, а также при допросе свидетелей он проявил незаурядную дипломатию и гибкость.
В своем выступлении В.А. Крючков, что касается событий августа 1991-го года, так это была попытка защитить и спасти Отечество от развала.
Он категорически не признал свою вину и вину товарищей, привлеченных по делу ГКЧП.
Д.Т. Язов также категорически отвел все предъявленные ему обвинения, убедительно доказав, что все они надуманы. Он умно, без малейшей тени злопыхательства, показал предательскую роль Горбачева - и в расшатывании Вооруженных Сил, и в разбазаривании наших территорий и акваторий.
О.С. Шенин в своем показании подчеркнул, что готов нести ответственность не за то, что выступил против горбачевских реформ, что настаивал ввести чрезвычайное положение и сорвать подписание нового Союзного договора, чтобы спасти страну, а за то, что все сделал, чтобы сохранить нашу Великую державу – Советский Союз.
Варенникову довелось выступить четвертым – вслед за О.С. Шениным. Точнее, после того, как вся процедура с ним была закончена, в том числе допрошены свидетели, по той части дела, которая касалась его лично.
Во время выступления Варенникова на суде имел место эпизод. В конце первого дня его показаний председательствующий – генерал-лейтенант А. Уколов прервал его
вопросом:
- У Вас по времени еще много докладывать? Может, мы продолжим заседание и закончим его уже сегодня?
Варенников ответил, что у него осталось ровно столько, сколько уже доложено, то есть еще на один день. Это вызвало улыбки и шум в зале. Но суд подошел к этому с пониманием. Председательствующий, сообщив, что показания будут продолжены завтра, объявил перерыв.
Однако когда Варенников закончил свои показания, вдруг их известили, что
640
Государственная Дума Федерального Собрания приняла Постановление об амнистии. Новый парламент явно демонстрировал свои права.
* * *
На следующий день на очередном судебном заседании все пришли в возбужденном состоянии. Подсудимым также стало известно, что в свет вышло еще одно Постановление Госдумы, которое идет в связке (в пакете) с Постановлением об амнистии. Фактически им распускалась недавно созданная парламентская комиссия, которая должна была расследовать факты расстрела в октябре 1993-го года Верховного Совета РСФСР. Понятно, что это второе Постановление стало разменной картой режима.
Председательствующий на суде А.Т. Уколов при абсолютной тишине в зале заседания зачитал Постановление № 1 Госдумы от 23-го февраля 1994-го года и сделал небольшую паузу. Видно, для того, чтобы все глубоко осознали, что именно произошло. Затем сказал, что теперь он будет персонально опрашивать каждого из подсудимых с целью выяснения отношения к амнистии. Тогда они, то есть подсудимые и адвокаты, попросили выделить им время для проведения внутренних консультаций. Посоветовавшись, суд удовлетворил их просьбу. Был объявлен перерыв.
Подсудимые собрались в своей комнате, где обычно шла подготовка к очередным заседаниям. А.И. Лукьянов, уже являясь депутатом Госдумы первого созыва, подробно рассказал им об амнистии, подчеркнув, что у Думы фактически это был первый решительный шаг. Поэтому в сложившейся ситуации, в том числе и для оказания поддержки Думе, им целесообразно согласиться с амнистией. Начались выступления. Большинство высказалось за амнистию. Отмалчивались О. Бакланов и В. Стародубцев. Варенников чувствовал, что они, как и он, не согласны с амнистией. Учитывая, что дело все-таки склоняется к принятию амнистии, он попросил слово.
Понимая, что амнистия - это гуманный шаг, что такие решения бывают редко и ими надо дорожить, что принятие ими амнистии имеет обратную связь, то есть они тем самым поддержат их новый законодательный орган, что на фоне трагедии, которая произошла в октябре 1993-го года с Верховным Советом РФ, конечно, имеет для общества исключительное значение, понимая все это, он в то же время не может согласиться с амнистией, так как ни в чем не виновен, как и все привлеченные к суду по делу ГКЧП. Именно поэтому нельзя соглашаться с амнистией. Кроме того, второе Постановление, которое фактически идет в обмен на амнистию, ставит крест на работе парламентской комиссии, а она должна была разоблачить истину – тех, кто отдавал приказы и кто их исполнял, в результате чего погибли сотни ни в чем не повинных людей при штурме Дома Советов в октябре 1993-го года. Но его товарищи продолжали напирать на него, аргументируя это тем, что, во-первых, все они, проходящие по делу ГКЧП, невольно становятся в оппозицию к Государственной Думе, а это на руку только врагам; во-вторых, развязав руки с разоблачением тех, кто расстрелял людей в октябре 1993-го года, проблема отката нашей страны от государственности, права и элементарного
порядка в стране стала бы еще более бы явной. Но эти доводы прозвучали для него неубедительно, так как их возможности были ничтожны. В-третьих, ему напоминали его же слова о том, что надо идти в деле ГКЧП единым фронтом, по принципу: один за всех и все за одного. А тут вдруг Варенников решил оторваться от коллектива.
Но Варенников продолжал сопротивляться и пытаться убедить своих друзей, что раз они невиновны, то соглашаться с амнистией им нельзя. Наоборот, на судебном процессе надо показать, кто есть кто, и кто на самом деле разломал Советский Союз, кто сыграл в этом главную роль. Ведь разоблачением разрушителей можно раскрыть глаза
641