от его ленинградского друга, в котором сообщалось, что работу его ученика рассмотрели, она ничего необычного не несет, но дабы поддержать Варенникова решили наградить его грамотой в надежде, что это станет для парня стимулом.
Конечно, стимул! Настоящее событие! Все Валентина поздравляли. Он был безмерно рад. Счастлив. Впереди открывались захватывающие перспективы!
* * *
Варенникову нравился город Армавир. Аккуратный, чистый, зеленый. И люди вокруг были добрыми, внимательными. Не было нищих, беспризорных детей, бездомных стариков, безработных. Жители забыли невзгоды гражданской войны, разруху и все связанные с ними слова начинающегося страшной приставкой “без (бес)”. И преступности не было. Проституции – тем более. И других “прелестей” капитализма.
Конечно, их армавирская жизнь была далека от идеальной, оставались материальные и бытовые проблемы, Варенниковы жили скромно, без роскоши, но в целом все-таки хорошо.
Армавир в те годы считался театральным городом. Популярным был местный театр – даром что провинция. Аншлаги случались не только на премьерах. Не оставались без внимания и несколько клубов, два кинотеатра, музей, библиотеки. Большой городской парк в выходные дни по вечерам был переполнен. Музыка, мороженое, ситро… Но никаких ограблений, убийств. Дети бродили до поздней ночи по самым темным аллеям, не боясь бандитских нападений, и родители с легкой душой отпускали их, не опасаясь за их жизнь.
Армавир – городок провинциальный, был тих и спокоен. Варенников ходил в школу, работал в своей мастерской, в беседах отводил душу с отцом. Но уже стояла у порога Вторая мировая война, горела уже Европа. Все чаще и отец говорил об этом. Да разве только он? И по радио – о войне, и в газетах – о ней.
Ребята часами рассуждали и спорили – будет ли война в России или нет.
Но вот она пришла. С ее началом отношения Валентина с отцом изменились коренным образом. Они, правда, всегда были очень добрыми, по-родственному близкими, теплыми, хотя его отца нельзя было отнести к сентиментальным людям. В его характере было много страсти, много категоричности, но обязательности – тоже много. В свободные часы, а они выпадали редко, его отец любил вспоминать прошлое: переоценивал события, строил планы, заглядывал вперед, активно втягивал окружающих в эти разговоры. А вот рассуждений, касавшихся настоящего, не одобрял. И он достаточно деликатно учил Валентина: целесообразно анализировать, оценивать дела и события с позиций сегодняшнего дня.
Тогда Валентин не задумывался, почему отец вел себя так. Валентин не мог предположить, что отец был обеспокоен общей обстановкой, созданной в стране во второй половине тридцатых годов органами НКВД. Злые люди, карьеристы и откровенные враги, желая кого-либо опорочить, строчили клеветнические доносы, а они уже становились основанием для ареста. Его отец знал об этом по себе. Нельзя давать повода. Даже малейшего. Поэтому лучше избегать разговоров о происходящем сегодня.
Когда пришла война, отец, судя по всему, изменил своему правилу: рассуждал, высказывал свое мнение. Конечно, его отец был настоящим патриотом, он и мысли не допускал о поражении и был уверен в победе. Отцовское суждение о положении на фронте никогда не были сиюминутной реакцией на события. Он по крупицам собирал факты, привлекал объективные выкладки с красноречивыми цифрами, анализировал весь материал, а Валентин потом только удивлялся! До чего точен и убедителен его анализ и
66