642
* * *
И вдруг через несколько дней было объявлено о том, что Генеральная прокуратура РФ вынесла протест на Определение Военной коллегией Верховного Суда РФ от 1-го марта 1994-го года, по которому уголовное дело ГКЧП прекращено. Президиум Верховного Суда принял этот протест, потому что Военная коллегия Верховного Суда прекратила судебное разбирательство и закрыла дело ГКЧП. Так как решение Военной коллегии вошло в противоречие с УК, где указано, что суд обязан довести разбирательство до конца при всех условиях (в том числе и при объявлении амнистии), Президиум Верховного Суда принял мудрое решение: отменяет Определение Военной коллегии от 1-го марта 1994-го года, и по делу о ГКЧП возбуждает новое судебное разбирательство.
Расчет был до гениальности прост: создается новый состав суда. Его председательствующий еще до начала судебных заседаний по-новому опрашивает персонально каждого из подсудимых по делу ГКЧП об отношении к амнистии, все соглашаются и принимают амнистию, и суд, не начав следственных действий, закрывает дело. Это соответствует полностью правовым нормам. И все должны быть довольны - волки сыты, и овцы целы. Однако не все получилось столь гладко. Не решался вопрос возбуждения уголовного дела по развалу Советского Союза. Председательствующий нового состава суда генерал-майор В.А. Яськин начал приглашать каждого из них в Верховный Суд, сообщив, в связи с чем он их пригласил. Он им предлагал согласиться с решением об амнистии и написать соответствующее заявление.
Варенников всесторонне обсудил ситуацию со своим старшим сыном Валерием (он жил в Москве), адвокатом Д.Д. Штейнбергом и пришел к выводу, что просто обязан не принять амнистию. С таким предварительным решением, естественно, написав соответствующее заявление, он вместе с Валерием отправился в Верховный суд к В.А. Яськину. Встреча у них была ровная, разговор проходил спокойно, но внутренне обе стороны были напряжены.
После знакомства (они раньше не встречались) В.А. Яськин подробно рассказал Варенникову обо всех перипетиях их дела. Сообщил, что у него уже было 8 человек из 12, и все согласились с амнистией, оставив письменное заявление. Кто конкретно уже был и согласился – он не говорил, а Варенников и не спрашивал. Наконец, наступил решающий момент.
- Вот теперь пришел и Ваш черед, - сказал Яськин. – Я предлагаю и Вам принять амнистию, как это сделали уже многие…
- К сожалению, я этого сделать не могу, - твердо ответил Варенников.
Яськин вопросительно посмотрел на него.
- Дело в том, что еще на первом суде при опросе подсудимых об отношении к амнистии я устно заявил, что могу принять амнистию при одном условии – если будет возбуждено уголовное дело по факту развала Советского Союза. Однако это учтено не было. Поэтому сейчас я отказываюсь от амнистии и делаю письменное заявление.
При этом Варенников ему вручил домашнюю заготовку.
Прочитав его заявление, В.А. Яськин немного задумался, но затем продолжил беседу, стараясь убедить его принять амнистию.
- И все-таки, Валентин Иванович, я хочу обратить Ваше внимание на то, что в сложившейся обстановке целесообразно амнистию принять. Ведь процесс может затянуться и на год…
Тут он сделал паузу. Варенников молчал. Тогда он, глядя ему в глаза, продолжил:
- И на полтора… и даже на два. А результат будет одинаковый…
643
- Ну, что ж, два – так два. Будем судиться.
- Но ведь Вам придется иметь все это время адвоката, а это стоит больших денег!
- Я откажусь от адвоката. Мне защита не нужна.
- Но по такого вида статьям, как 64-ая УПК, предусматривается обязательное присутствие адвоката.
- В таком случае пусть государство назначает адвоката и оплачивает его труд, - парировал Варенников.
- Государство такого делать не будет. Это никакими законами не предусмотрено.
- А я тем более не намерен этого делать.
- И все-таки считаю своим долгом сказать Вам, что можно было бы еще подумать и затем объявить свое решение. Государство предлагает Вам амнистию.
- Это хорошо продуманный и далеко не поспешный шаг. Решение это было принято несколько месяцев назад, а сейчас я только еще более утвердился в правоте своих взглядов и своего решения.
- Так что – ни в какую?
- Да, я настаиваю на проведении суда. Амнистию принимать не намерен.
Уже обращаясь к сотруднику, который сидел рядом с ним (видно, тоже юрист), Яськин как бы попытался найти у него поддержку:
- Вот видите, Валентин Иванович амнистию принимать не хочет и настаивает, чтобы состоялся суд.
Коллега Яськина неопределенно поднял плечи, но в разговор не ввязался. Тогда Яськин заключил:
- Ну, что ж, мы сделали все, чтобы убедить Вас в целесообразности принятия амнистии. Вы категорически отказываетесь и решили идти в суд. Это Ваше право. Значит, быть по сему. Но если в ближайшие дни вдруг передумаете – мы можем все исправить.
Варенников заверил В.А. Яськина, что исправлять ничего не придется. Они распрощались, но теперь уже в ожидании их встречи на суде. Весь путь к дому Варенников обсуждал с сыном Валерием ситуацию. Тот всячески поддерживал отца и считал, что это единственно правильное решение. Дома жена, как всегда, встала на его сторону, но без энтузиазма – ее пугали сроки, да и финансирование тоже.
Варенников никому их своих товарищей об этом пока не сообщал, чтобы не бередить их души, да и самому не расстраиваться. А вот адвокату позвонил сразу. Дмитрий Давыдович воспринял это весьма положительно и сказал, что он от него другого решения и не ожидал, и готов сражаться. Это вдохновило, и вообще, он почувствовал душевное облегчение.
Собравшись с мыслями и ориентировочно прикинув возможный вариант событий, Варенников уже на второй день засел за работу и стал конкретно готовиться к предстоящему судебному процессу. Конечно, основная подготовка, как и раньше, проходила в стенах Военной коллегии Верховного Суда РФ, так как здесь можно было воспользоваться всеми необходимыми материалами, в том числе предварительного следствия обвинительного заключения - и показания В.А. Крючкова, Д.Т. Язова, О.С. Шенина, а также свидетелей, которые вызвались по их делу. Особое внимание обратил на
тексты своих собственных показаний и на ходатайства, которые он решил заявить до начала судебного разбирательства. Разумеется, центральное место его ходатайство о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза.