18-му августа обвинений нет ни одного обоснованного доказательства. Все это замысел Генеральной прокуратуры.
Иногда раздаются голоса, что, мол, зачем было лететь в Крым? Ведь Горбачев собирался 20-го августа прибыть в Москву – вот тогда можно было бы с ним и поговорить. Дело в том, что он последнее время всячески избегал личных разговоров на сложные темы. Он старался, чтобы разговоры были публичные, надеясь на то, что никто в присутствии посторонних на обострение не пойдет.
18-го, 19-го, 20-го августа в Киеве свои действия Варенников начал выдержкой из Обвинительного заключения.
В период нахождения в Киеве Варенников потребовал от руководства Украины:
1) поддержки действий ГКЧП и 2) введения чрезвычайного положения в ряде областей Западной Украины.
Кроме того, дал пять шифротелеграмм в адрес ГКЧП и отдал распоряжение командующему ЧФ об усилении охраны и подготовки к “обороне аэродрома Бельбек”. Особо акцентировал внимание суда на том, что якобы он из Киева давал указания командующему Черноморским флотом на различного рода действия.
Варенников объяснял, что, зная обстановку в Западной Украине и особенно в Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областях, которые находятся под давлением националистического сепаратистского Руха и что в этих районах уже нет Советской власти, поэтому во избежание беспорядков им было рассмотрено введение ЧП в этих районах. Варенников позвонил Кравчуку, но Кравчук позвонил Крючкову, и они договорились вообще на Украине ЧП не вводить и вопрос отпал. Дальше с Кравчуком разговор шел только по вопросам обеспечения на территории республики спокойствия и порядка. Варенников внес ряд предложений – все они были приняты и выполнены (в частности, выступления руководства республики по телевидению, создание единой оперативной группы для сбора данных в границах Украины и т.д.).
Говоря о предъявленных, так называемых, требованиях к руководству республики, уместно привести выдержку из одной телепрограммы, которую Варенников давал из Киева в Москву. В телепрограмме он указывал, что Кравчук просит: прислать документы ГКЧП, определить, где ввести чрезвычайное положение. А далее записано (цитирую) “Желательно предварительно посоветоваться с Кравчуком и другими руководителями Украины по этим вопросам (какие пожелания они высказали)”. Конец цитаты. Это еще раз доказывает, что не было никакого давления в отношении руководства Украины. Наоборот, все согласовывалось. Не было со стороны Варенникова распоряжений Черноморскому Флоту об усилении охраны и подготовки к обороне аэродрома Бельбек, как это утверждает Обвинительное заключение. Не было таких распоряжений и 18-го августа, когда Варенников находился непосредственно на этом аэродроме, о чем говорит Хропонуло – цитата: “Мне никакой конкретной задачи Варенников не ставил”.
Варенников просил суд обратить внимание на то, что он: 1) никаких требований не предъявлял и предъявлять не мог; 2) ни о какой обороне речи не было (как сказано в обвинении), а речь шла только об охране; 3) ни о каких конкретных силах для этой охраны тоже не говорилось; 4) тем более не было разговора об уничтожении самолетов в случае их несанкционированной посадки, о чем записано в Обвинительном заключении.
А события развивались совершенно иначе: начальник штаба флота показал, что во второй половине дня 19-го августа командир флота Хронопуло предложил для охраны аэродрома Бельбек роту морских пехотинцев. Перед этим Варенникову звонили из штаба корпуса ПВО из Киева, и просили оказать помощь в охране аэродрома Бельбек (с утра
19-го августа была объявлена повышенная боевая готовность), и отсюда и просьба. Она законна – это предусмотрено планами.
Наконец, о шифротелеграммах, которые Варенников направлял из Киева в Москву.
653
Да, он действительно, находясь в Киеве и по телевизору наблюдая за вакханалией в районе Красной Пресни в Москве, направил телеграмму в Москву в адрес ГКЧП с настоятельной просьбой пресечь беспорядки, которые таили в себе тяжелые последствия, принять меры к авантюристам, разжигающим страсти.
В период пребывания Варенникова 18-го, 19-го и 20-го августа в Киеве в его деяниях не было ничего преступного. Мало того, все его помыслы и действия были направлены на поддержание стабильной, спокойной обстановки.
Наконец, Варенников остановился на действиях 20-го августа в Москве.
Он сказал, что он обвиняется в том, что, вернувшись 20-го августа в Москву, принял обсуждение вопроса о применении якобы военной силы для захвата здания Верховного Совета России и руководства Российской Федерации.
Кроме того, для реализации этих планов дал указание “подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов с боезапасом”.
Прежде чем давать конкретные показания по факту событий второй половины дня 20-го августа в Москве (именно в это время Варенников прилетел из Киева), он обязан сообщить суду, что на совещании в Генеральном штабе, которое проводилось заместителем министра обороны В. Ачаловым, присутствовало не менее 12-13 человек (не считая Язова Д.Т., который появился на 3-5 минут и ушел). Варенников попал на совещании, когда оно уже началось. Никаких указания никому не давал, задач не ставил, требований не предъявлял.
Варенников привел этот фрагмент не для того, чтобы высказать свое возмущение тем, что остальные участники совещания не привлечены к уголовной ответственности. Отнюдь! Он говорит об этом лишь с одной целью – подчеркнуть, что все в отношении этих людей сделано правильно: не было причин привлекать их к ответственности, и тем более брать под стражу, так как нет состава преступления.
Особо Варенников подчеркнул решение Верховного Совета РФ, который отказал Генеральному прокурору РФ в санкции на арест народного депутата Росси Ачалова, хотя он и действовал вместе со всеми, в том числе 16-го, 17-го, 18-го, 19-го и 20-го августа был в Москве. Нет преступления и нельзя привлекать к ответственности. Правильно действовал Верховный Совет РСФСР и совершенно неправильно действовал Президиум Верховного Совета СССР.
Народные депутаты Бакланов, Стародубцев, Болдин, Шенин и Варенников арестованы Трубиным и Степанковым обманным путем. Президиум Верховного Совета под руководством Нишанова, нарушая все законы и регламент в угоду Горбачеву, разрешил арестовать народных депутатов, не имея для этого никаких оснований, не проведя даже голосования. Тем более – не заслушивая депутатов, которых прокуратура намерена арестовать.
Варенников считал, что фактически был арестован за то, что как показал свидетель
Горбачева, вел себя активно в беседе на его даче в Крыму, то есть сообщил ему горькие слова упрека офицеров о его бездеятельности в условиях, когда разваливается страна. Горбачев дал прямые указания – арестовать и судить, назвав перед этим всех преступниками и определив состав их преступления. А кто из его окружения мог ослушаться? Да и при чем здесь закон? Ведь к этому времени никто в стране не выполнял ни законы, ни Конституцию, ни тем более указы президента.
Особым долгом Варенников считал высказать свое отношение к следующей ложной записи Обвинительного заключения. В нем было записано, что для обеспечения практической деятельности ГКЧП, поддержания режима чрезвычайного положения Язовым, Крючковым и Пуго были задействованы Вооруженные Силы, а также спецподразделения КГБ и МВД СССР. Варенников дал пояснение, так как это касалось и его. Во-первых, не Вооруженные Силы, а только несколько частей Московского военного
654