67
* * *
Ребята сбегали в военкомат, уточнили сроки прибытия: теперь они должны прибыть 29-го августа в 10 утра… С вещами. На окраину Армавира. Там будет ждать горвоенком.
Собирались в поле: на окраине города стоял указатель со стрелкой: “Пункт сбора и регистрации”. А там, на поле, разместилось несколько столов с табличками по алфавиту.
Где-то тоскливо играла гармонь. Призывники нашли нужный стол, зарегистрировались. Валентину показали, где собирается третья рота. Там были почти все с его школы – и Борис Щитов, и Виталий Расторгуев… Ждали Николая Голубенко и Виталия Тройпо, но они не появлялись. Они призваны были позже, и их судьба сложилась иначе. Тройпо был лейтенантом, командиром взвода, после тяжелого ранения демобилизовался. Голубенко стал фельдшером, старшим лейтенантом.
Третьей ротой призывников командовал лейтенант. Очевидно, из военкомата. Могучий, с квадратным лицом и широченными плечами. Он говорил мало, отрывисто. Вид имел озабоченный. Рядом крутился какой-то паренек – оказалось, из числа призывников, был у него ординарцем-посыльным. Звали паренька Олегом. Потом он стал любимцем ребят, поскольку приносил и мне только письма, но и новости.
Ротный назначил из призывников себе заместителя, командиров взводов, их заместителей, командиров отделений. Валентина назначили командиром третьего отделения первого взвода. Присвоили ему первое воинское звание: и в петлицах у него появились треугольники…
День призыва – навсегда в памяти призывников. Это как бы стоп-кадр из числа самых первых военных лет, может, самый первый. Вот родители и сестренка, бледные, испуганные, даже тогдашнее чувство Валентина поражало “давлением неизвестности”, ему хотелось быстрее разорвать “гнетущую тянучку”, отправиться по назначению. Всем будет легче! Его отец все повторял, чтобы на станциях бросал письма домой, пусть самые короткие: жив-здоров, нахожусь там-то. Обещал. Леночка, сестра, постоянно поправляла рюкзак “Ворошиловский стрелок”, поглядывала по сторонам – как реагируют на это окружающие? Ей шел десятый год.
Подали команду “строиться”. Все родители плакали. Совсем стало тяжело. Наконец, рота вышла на дорогу, тронулась в путь. Валентин оглянулся – его родители, как и все, махали руками. Валентин снял кепку и тоже замахал. Стало как-то легче. Больше он их не видел до конца войны.
Шли, изредка поглядывая на небо, чистое, ни облачка. Солнце в зените, а колонна как на ладони, в самый раз для удара авиации. Изредка колонну обгоняли грузовые машины: навстречу шли повозки – они каждый раз сворачивали, останавливались, люди провожали бойцов взглядом. Некоторые снимали картузы и крестились. Крестили и шедших в колонне.
В населенных пунктах привалов не делали. От них, наоборот, требовали идти в повышенном темпе. Жителей почти не видели. Одни малолетние детишки. В последнем переходе колонну догнала линейка с Клавдией Моисеевной и еще одной женщиной – как выяснилось, той женщины сын тоже шел в колонне. Мачеха, соскочив с линейки, подхватила сумку и бросилась к Валентину.
- Ты же забыл кружку! – крикнула.
Валентину было неловко: что ребята подумают? А она втиснула в руки сумку, поцеловала, заплакала… И осталась у обочины.
Когда добрались до полустанка, где ожидал эшелон, солнце уже садилось. Проводники бойцов распределили по вагонам. Через час все разместились. Эшелон
68
медленно двинулся в путь. Впереди – неизвестность. Валентин раскрыл рюкзак, который был при нем. В нем, кроме кружки и солдатской фляги с вишневым соком, были пирожки. Целая гора. Лейтенант с ординарцем, Борис, Виталий и Валентин устроились вокруг рюкзака, с удовольствием уминая домашнюю еду.
В темноте их поезд проскочил Невинномысскую, остановились на полустанке. Стояли очень долго. Оказалось, по пути движения поезда бомбили станцию. Теперь изучалась возможность движения поезда. Руководители эшелона дозвонились в Армавир. Стало известно, что уже и Армавир бомбили и обстреливали немцы.
Эшелон двинулся далеко за полночь. Валентин устроился поудобнее. Рюкзак под голову – вот и вся постель. Почему-то он вспомнил о Суворове, его неприхотливости на войне. Колеса ритмично постукивали на стыках рельс, убаюкивали. Из его головы не выходила школа, дом… Проснулся – поезд стоит. Уже утро. Но солнце нет взошло. Лежал долго, пока не услышал какой-то незнакомый гул. Кто-то в вагоне крикнул:
- Самолеты!
Лейтенант скомандовал:
- Спокойно, всем оставаться на местах.
Над эшелоном с оглушающим грохотом промчались самолеты. Тотчас по вагонам пронеслось:
- Воздух! Всем покинуть эшелон…
Не успели бойцы выскочить, как самолеты появились вновь: шли гуськом, один за другим, обстреливая поезд из пулеметов. Как только крылатые хищники скрылись, прогремел взрыв – рядом с серединой эшелона. Через две-три минуты фашисты появились снова – три самолета. Теперь они летели развернутым фронтом. Строчили пулеметы.
Рядом с бойцами – рукой подать! – пролетел один из стервятников. Валентину он показался огромным со свастиками на крыльях.
Прошло еще минут двадцать-тридцать, затем команда:
- Отбой!
Она эхом прокатилась по полю, а вслед распоряжение:
- “Всем занять свои места, эшелон отправляется”.
Бойцы ринулись к вагонам, семафор давно поднял свою “руку”.
Это было лишь началом Валентиновых мытарств. Через две недели у руководства эшелона кончились продукты, пришлось перейти на подножный корм. Останавливались в поле, набирали колосьев неубранной пшеницы, выбирали зерна и ели. Если стояли подолгу, варили зерна в котелках, кружках, железных банках. Все были чумазые, одни зубы блестели, как у негров. Но духом не падали. Позже выяснилось: начальник эшелона боялся останавливаться на крупных станциях, а как раз там были продукты!
Ночью на какой-то станции загрузились под завязку: хлеб, сухари, консервы, даже сахар. И сразу поднялось настроение.
Бойцы начали теребить лейтенанта, чтобы он побольше добывал данных о фронте, о доме, а главное – куда едем? Порадовали события под Ельней, где контрударом опрокинули фашистские войска и заставили их отступить. Увы, последующие новости были безрадостными.
Наконец, прибыли на конечный пункт. Это – Свердловск. Был октябрь, порошил снежок. Лейтенант куда-то все бегал. И вот пришел с каким-то командиром, а тот, как картинка: чистенький, подтянутый, сапоги блестят. Бойцы притихли, лейтенант улыбался до ушей. “Новенький” объявил:
- Товарищи, вы прибыли в город Свердловск, где разместилось эвакуированное с Украины Черкасское пехотное училище. Вы в нем будете учиться. Станете командирами Красной Армии.
И лейтенант добавил:
69