предложил ему следующий порядок допроса: вначале чтобы Леканов выслушал его изложение событий, как Варенников их представлял и как оценивал, а затем Леканов задавал Варенникову все интересующие его вопросы, хотя и в ходе сообщения тоже Варенников предполагал отдельные уточнения. Леканов согласился, но начал свой допрос со слов: “Вы (то есть Варенников) не совсем искренни! Изменилась ли Ваша позиция, и что сейчас можете сказать по существу предъявленного обвинения?”.
Девятый факт. О незаконном изъятии у Варенникова правительственных наград.
Текст постановления Лисова уже здесь оглашался. Поэтому Варенников решил воздержаться от цитирования документа, но подчеркнул еще раз лишь одну фразу, что в целях обеспечения приговора прокурор постановил: произвести выемку орденов и медалей.
Прокурор мог возразить, так как следственные органы и Генпрокуратура РФ не лишали наград, а сделали только их выемку. А кто давал им право делать такую выемку? Каким законом им позволено порочить награды, завоеванные в бою? Кто давал право этим людям, в том числе Лисову, который не видел и не знает, что такое война, дотрагиваться до этих святынь, символизирующих защиту Отечества? Где, в какой стране это дозволено? Нет таких примеров!
* * *
Перечисленные Варенниковым нарушения законности делались в общем потоке максимального давления на незаконно арестованных обвиняемых по общему сценарию, который имел две основные цели: максимально опорочить невинных людей и обязательно всех их сломать физически и морально-психологически, чтобы они утратили всякую способность к защите и сопротивляемости. Наверное, они чего-то и добились бы, но только не в отношении Варенникова. Одновременно средствами массовой информации, которые уже почти десять лет находились в руках Яковлева, общественному мнению навязывалась мысль о якобы законном обвинении. Эти средства продолжали и далее делать свою работу, печатая то полностью “Обвинительное заключение”, то якобы допросы на предварительном следствии, то, обзывая суд самыми последними словами, рассчитывая на то, что тем самым подтолкнут его к желаемому для Горбачева и Ельцина приговору.
И, наконец, последнее – о грубых нарушениях закона, допущенных при аресте Варенникова. Этот вопрос он не раскрывал, имея в виду, что он подробно будет разобран на судебном следствии при допросе свидетеля Р.Н. Нишанова. Варенников отметил, что и статья 34-ая и 35-ая Закона “О статусе народного депутата СССР”, и статья 106-ая Конституции СССР были нарушены и, следовательно, принятое постановление Президиума Верховного Суда СССР должно быть судом исследовано.
Таким образом, незаконные действия, допущенные в отношении Варенникова
Генеральной прокуратурой РФ и другими официальными органами, не только порочны с позиции закона и нравственности, но они наносят моральный, физический и материальный ущерб человеку и государству. Многие из них общественно опасны и уголовно наказуемы.
* * *
Подводя итоги всем показаниям, Варенников вправе сделать вывод о том, что
670
причины и мотивы, побудившие его к выступлению в августе 1991-го года в поддержку
руководства страны, образовавшего в последующем Государственный комитет по чрезвычайному положению, логически и непременно вытекали из той обстановки, в которой находилась страна, из обстановки, в которую ввергла страну политика Горбачева.
Варенников не согласен был с этой политикой, разрушающей Советский Союз. Считал своим гражданским долгом народного депутата СССР, своей офицерской честью непременно поддержать орган, который должен был поставить преграду этому развалу, не допустить катастрофу нашей страны.
В итоге представленных суду показаний Варенников также подчеркивал, что не было в действиях ГКЧП, а, следовательно, и в его, поддержавшего этот Комитет, никаких преступных деяний. Он вправе поставить сегодня сакраментальный для его дела, священный для него лично вопрос: есть ли связь между тем, что произошло в течение нескольких дней августа 1991-го года, и тем, что этим дням предшествовало за последние 80-ые годы, породившие и создание, и выступление ГКЧП, или нет этих причин?
Наконец, вполне объяснимы (с учетом произошедших в обществе деформаций) и незаконные в отношении его действия Генеральных прокуратур СССР и РФ, как и других официальных органов государства. В основе этих действий – политический курс, а не Право и Закон! Кроме того, руководители этих органов обязаны были продемонстрировать не только свою приверженность, но и безропотную преданность не Закону, а вождю (иначе их могли просто убрать). Наконец, они также обязаны были блюсти честь мундира своего ведомства, даже если это будет в ущерб Конституции.
Варенников верил, что Военная коллегия Верховного Суда объективно рассмотрит и оценит все его показания.