* * *
Эти два дня, в течение которых Варенников давал показания, были очень напряженными. По окончании заседания к нему подходили многие товарищи, поздравляли с ярким и смелым, как они говорили, выступлением. Особенно тепло отозвался о нем в своей речи В.А. Крючков. Его показания были аргументированы и убедительны, честны и справедливы.
Как всегда вечером, перед тем как идти домой, Варенников с Д. Штейнбергом уточняли их действия на следующий день. Оказалось, что уже завтра, с учетом показаний Варенникова, его будут допрашивать судьи, государственный обвинитель, защитник потерпевших. Кроме того, задавать вопросы будет и его защитник - адвокат Д. Штейнберг.
В связи с этим Варенников дома готовился к судебному заседанию особенно тщательно, прикидывая и прогнозируя, какие и от кого могут последовать вопросы. Разумеется, весь их перечень он составить не мог, но все-таки многое совпало с тем, что он предполагал.
* * *
И вот снова зал заседания. Судьи буквально атакуют Варенникова вопросами – настолько жесткими, что во время перерыва он даже сказал: “Этим судьям надо работать не в суде, а в прокуратуре”. По некоторым проблемам он был вынужден, с позволения председательствующего, давать дополнительные показания. Но чем дальше шел допрос,
671
тем больше он убеждался, что подход к нему со стороны председательствующего явно
предвзятый, нарушалась состязательность сторон в рассмотрении ряда вопросов.
На суде были оглашены показания Варенникова, которые он давал на предварительном следствии. Естественно, кое-какие положения с тем, что он докладывал на суде, совпадали не полностью, что вызывало ряд вопросов. Разумеется, приятного в этом было мало.
В своих показаниях на суде, он не мог с точностью “до микрона” воспроизвести то, что показывал на предварительном следствии в течение года. Где-то была недосказанность или даны другие акценты. Но то, что он был не виновен, было доказано на всех этапах следствия, так же как и преступные действия исполнительной власти. .А это главное.
Однако поскольку принципиальных, существенных расхождений не было, то и опасаться каких-то негативных последствий не стоило.
Во время перерыва, еще находясь под впечатлением своего выступления, он подумал – а не заявить ли ему о недоверии суду? Дмитрий Давыдович успокаивал его, мол, в судах все бывает, но в принципе его идею о замене состава суда не отвергал. Однако когда заседание закончилось, а Варенников полностью успокоился, он посоветовал пока повременить с таким заявлением: “Посмотрим, как они будут вести дело завтра и послезавтра”. Варенников согласился, но дома все-таки ходатайство написал.
На следующий день заседание проходило более мирно: исследовались все стороны вопроса. Не исключено, что Д. Штейнберг переговорил с председательствующим В. Яськиным и народными заседателями В. Подустовым и Н. Юрасовым, обрисовал обстановку и намерения Варенникова, и это сыграло свою роль.
* * *
Наконец, начался допрос свидетелей.
В суд было вызвано более тридцати свидетелей. В ходе следственных действий им было заявлено ходатайство о том, чтобы в качестве свидетелей были допрошены дополнительно еще ряд товарищей. Однако вызвать всех, кто входил в число ранее подсудимых по делу ГКЧП, а сейчас амнистированных, суд отказал. Но из числа тех, кто не обвинялся (а Варенников просил пригласить Жардецкого, Корсака, Беду, Головнева, Чичиварова и других) многих все-таки пригласили.
В целях исследования обстоятельств, связанных с передачей надзорных функций бывшим Генеральным прокурором СССР Н. Трубиным бывшему Генеральному прокурору РФ В. Степанкову, а также для исследования вопроса, связанного с законностью ареста Варенникова, как народного депутата СССР, и длительным его содержанием в следственной тюрьме, он ходатайствовал вызвать в качестве свидетеля Н. Трубина и В. Степанкова. Однако суд ему в этом отказал.
В числе первых выступал заместитель министра обороны РФ Герой Советского Союза генерал-полковник Б.В. Громов.
Б. Громов появился в зале по приглашению суда. Как всегда спокойный (во всяком
случае – внешне), он ровной и уверенной походкой прошел на свое место. А когда его пригласили на трибуну и объяснили его обязанности, Варенников обратился к Громову со своим “провокационным” предложением – вначале хорошо взвесить свои показания, учитывая, что он находится на службе.
Из всех свидетелей, находившихся в тот момент на государственной службе или в отставке, в самом сложном положении был Б.В. Громов. Во-первых, он находился на государственной службе и занимал высокий пост заместителя министра обороны. Во-
672