вторых, туман сомнений власть предержащих в отношении роли и места в августовских
1991-го года событиях первого заместителя МВД (а эту должность тогда занимал Б.
Громов) еще не рассеялся. К тому же министр внутренних дел СССР Б. Пуго застрелился. Все это накладывало отпечаток и ставило Б. Громова в очень сложное положение.
Председательствующий спросил у Громова:
- Какое у Вас отношение к Валентину Ивановичу?
- Прекрасное. Самое доброе, честное и откровенное.
- А у Вас, Валентин Иванович, к свидетелю Громову? – обратился к Варенникову Яськин.
- Такое же, как у него ко мне, - ответил Варенников.
А сам подумал: “Это же надо! Как бы его искренность и откровенность Громова не вышли ему боком. Ведь столько уже поломанных, загубленных судеб”.
Борис Всеволодович в своем выступлении подробно обрисовал сложившуюся обстановку и причины, почему страна попала в такое положение. Давал безжалостные характеристики Горбачеву и его политике. Прямо заявил, что наш доверчивый и благородный народ, поверив ему, возлагал большие надежды на перестройку, фактически же это был пустой звон, и страна была ввергнута в катастрофу. В этих условиях деятели из руководства страны, преданные народу, конечно, были обязаны принять меры, чтобы спасти хоть что-то, для чего и создали Государственный комитет по чрезвычайному положению – ГКЧП. Его активно поддержал генерал армии Варенников. Являясь патриотом нашей Родины, он не мог поступить иначе.
Далее Громов дал всестороннюю положительную характеристику, как служебной деятельности, так и личных качеств Варенникова. Что же касается ГКЧП, то Б. Громов заявил: “Целиком и полностью поддерживаю цели и задачи комитета, его выступление против политики Горбачева. Надо было это сделать еще раньше. Одобряю все документы, которые изданы комитетом – они справедливо оценивают обстановку и реалистично подходят к вопросу выхода страны из кризиса и стабилизации обстановки. Но я критикую комитет за недееспособность и схоластику – сказали много из того, что нужно, но ничего не сделали. За непоследовательность, нетвердость в проведении своих решений в жизнь, слабую организаторскую работу и фактически отсутствие управления страной, за трусость взять реальную ответственность на себя и навести надежный порядок в стране. Я критикую ГКЧП за то, что он не оправдал доверия народа”.
Вопросы Борису Всеволодовичу задавали мало.
* * *
Интересным было выступление на одном из заседаний бывшего начальника РВ и А СВ маршала артиллерии Владимира Михайловича Михалкина. Он тоже уделил большое внимание оценке произошедшего в стране, с болью говорил о беспределе и развале государства и его “экономики”, о процветании преступности, при этом никто не несет ответственности за случившееся. Органы, призванные по долгу службы стоять на страже
закона, решительных мер к наведению порядка не принимали. Исключительно остро маршал говорил о самой трагедии, постигшей наше Отечество, о развале Советского Союза! Владимир Михайлович говорил: “Так что же получается? Раньше, если человек украл мешок картошки, так его судили и сажали в тюрьму, а сейчас развалил государство и никого спроса, живет себе припеваючи?”.
В.М. Михалкин тепло отозвался о Варенникове.
673
* * *
Большой интерес вызвало и выступление свидетеля – бывшего командующего Черноморским флотом адмирала Михаила Николаевича Хронопуло. В основном он говорил о “фантазиях” Генеральной прокуратуры, об охране участка побережья, где располагалась резиденция Президента СССР, а также о преступных решениях, которые якобы имели место на аэродроме Бельбек – главной авиационной базе, через которую шла вся физическая связь Москвы и других городов страны с Горбачевым. М.Н. Хронопуло положительно высказался в адрес Варенникова.