* * *
От Комитета государственной безопасности в качестве свидетеля выступал начальник одного из главных управлений генерал-лейтенант Александр Владиславович Жардецкий, который глубоко и обоснованно оценил сложившуюся в стране к августу 1991-го года обстановку. То есть фактически он подтвердил показания Варенникова на суде о том, что события августа 1991-го года нельзя считать случайностью – это результат разрушительной антинародной политики, которую проводил Горбачев.
Выступление на суде генерала Жардецкого подтверждало опасность ситуации, сложившейся на Красной Пресне и необходимости разоружения боевиков, засевших в Доме Советов РСФСР.
* * *
Особый интерес представляло выступление командира подразделения “Альфа” Героя Советского Союза генерала В.Ф. Карпухина. Не анализируя всех передвижений этого подразделения в августовские дни, можно отметить, что “Альфа” имела высокую готовность к действиям, и была способна безупречно выполнить любой приказ своих начальников. В.Ф. Карпухин на суде прямо заявил, что его подразделение было готово выполнить любую задачу. Однако никаких распоряжений об активных действиях, в том числе, о проникновении в Белый дом с целью разоружения боевиков они так и не получили. В.Ф. Карпухин развенчал тех, кто разносит нелепые слухи, будто личный состав подразделений КГБ, в том числе “Альфа”, отказались выполнять приказы в отношении Белого дома. Он еще раз подтвердил готовность “Альфы” к действиям, но, увы, приказа о них так и не последовало.
* * *
Необычным было выступление председателя Палаты Национальностей Верховного Совета СССР Р. Нишанова. Когда его вызвали в зал суда как свидетеля, то он уже с порога начал громко причитать, что произошла досадная ошибка: ни у кого даже в мыслях не должно быть, что генерал Варенников мог совершить преступление против Родины. Валентин Иванович патриот своей страны, предан своему народу, поэтому надо немедленно все поправить… В общем, в этом духе он продолжал еще долго. Но самое удивительное то, что он подошел к Варенникову и неожиданно обнял его. Вот какие
674
“глубокие” чувства вдруг пробудились у него, когда запахло тем, что его могут привлечь к уголовной ответственности за нарушение Закона. Став за трибуну и дав расписку о том, что будет говорить только правду, Р. Нишанов снова продолжил восхваления в адрес Варенникова. Наконец, председательствующий остановил поток его красноречия, и Нишанову начали задавать вопросы – судьи, государственные обвинители, защита. Варенников же воздержался от вопросов, потому что после излияний Р. Нишанов чувствовал себя весьма неловко. Ведь он даже не дал ему договорить, в чем Варенников обвиняется. Он возмущался, что Варенникова могут в чем-то обвинять! Не будем гадать – все это шло от души и сердца Нишанова, или того требовали обстоятельства, но факт такой был.
Все вопросы, адресованные Нишанову, крутились вокруг одного момента – почему были грубо нарушены положения, регламентирующие порядок снятия с народного депутата СССР неприкосновенности и привлечения его к уголовной ответственности. Нишанов каждый раз говорил, что он ни в чем не виноват, что здесь допущена ошибка и ее надо поправить, после чего с еще большей энергией начинал восхвалять Варенникова. И хотя Р. Нишанова “пощипали” основательно, он из этой истории все-таки выскользнул, отделавшись только испугом.
* * *
Но кто бы ни выступал на этом процессе, и чтобы он ни говорил, главное внимание участников суда, средств массовой информации и граждан, присутствовавших на заседании и собиравшихся перед зданием Верховного суда, было приковано к Горбачеву. О дне его прихода на заседание было известно заблаговременно. Поэтому “Трудовая Россия” во главе с В.И. Анпиловым встретила его так, как он того заслуживал. Народу собралось очень много, но и милиции было не меньше. Переносными ограждениями определили границы участка, где было позволено стоять митингующим. С проезжей части дороги всех вытеснили на тротуары. Народ стоял с плакатами, огромными карикатурами на Горбачева и постоянно скандировал: “Горбачев – Иуда!”, “Горбачев – предатель”, “Горбачева под суд!” и т.п.
Но когда Горбачев подкатил к центральному подъезду – народ взревел! Творилось что-то неописуемое. В него полетели помидоры, яйца, какие-то коробки. И, несмотря на то, что на проезжей части до входа милиция сделала “коридор”, Горбачев и его спутники (он приехал с дочерью и помощниками) едва проскочили в здание.
Со временем в сознании людей стирается все, что в свое время натворил Горбачев. Может потому, что его преемник Ельцин “затмил” Горбачева. А тогда все – и развал страны, и разграбление страны, и “война” законов, и пустые полки, и разрыв экономических связей, и непомерный рост преступности, и нарождение капитализма, и холуйство перед Западом, и все то, что привело нас к краху – все это еще было слишком
свежо в памяти.
Допрос Горбачева длился два дня. Он стал единственным свидетелем, который давал показания так долго. Первый день его допрашивал суд, государственный обвинитель и защитники. А на второй день вопросы задавал Варенников. Весь день. С утра до вечера с часовым перерывом на обед.
В первый день особое внимание Горбачеву уделили прокурор А. Данилов и народный судья генерал В. Подустов. Своими вопросами, особенно о развале Советского Союза, они буквально загнали Горбачева в угол. Доведенный до “белого каления”, Горбачев начал выкрикивать:
- Я понял, куда я попал! Я понял, что это за суд!
675