Варенников отдавал такое распоряжение. Не приведена и причина – чем было вызвано такое распоряжение.
Сам Варенников по приведенному эпизоду показал, что действительно высказал Хронопуло свои соображения о недостаточной охране аэродрома Бельбек. Сделал он это в разговоре по телефону из Москвы вечером 20-го августа 1991-го года.
Однако Хронопуло не был подчинен Варенникову по службе и не мог воспринимать подобное замечание как приказ.
Таким образом, само по себе усиление охраны объекта не носит противоправного характера, поскольку не определены конкретные цели и задачи, силы и средства их достижения. Не опираясь на иные доказательства, выпадая из общей хронологии событий, данный эпизод подлежит полному исключению из обвинения.
С изложенной позицией, кстати, согласуется и тот факт, что уголовное дело в этой части в отношении всех участников прекращено за отсутствием состава преступления.
Обвинение по 20-му августа. Вернувшись в Москву, Варенников принял участие в обсуждении вопроса о применении военной силы для захвата здания Верховного Совета России и руководства России. Во исполнение этого Варенников дал указания подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов с боезапасами.
Данный пункт обвинения – один из наиболее серьезных, и остановиться на нем следует подробнее.
Варенников подтвердил сам факт совещания у Ачалова и свое участие в этом совещании наряду с представителями МВД и КГБ.
При этом Варенников отмечает, что главным обсуждаемым вопросом был поиск решения по нормализации обстановки у Белого дома – в первую очередь разоружение боевиков внутри здания. Однако, реально оценив ситуацию, участники пришли к окончательному решению, что любые насильственные меры чреваты кровопролитием, и поэтому не могут быть применены. С военной точки зрения план захвата здания Верховного Совета не разрабатывался, приказы по войскам на это не отдавались, реальные действия не предпринимались.
Эти показания согласуются с иными доказательствами, исследуемыми в суде.
Так, бывший министр обороны СССР Язов Д.Т., допрошенный в качестве свидетеля, показал в суде, что именно по его указанию Варенников, только что прилетевший из Киева, принял участие в совещании у заместителя министра обороны Ачалова. При этом Язов не ставил Варенникову какой-либо конкретной задачи, и ему достоверно известно, что по итогам совещания Варенников никаких приказов по войскам не отдавал. Напротив, вечером 20-го августа 1991-го года Варенников высказал Язову свои соображения о необходимости вывода войск, с чем Язов согласился, и что нашло поддержку у коллегии министра обороны 21-го августа 1991-го года. Войска были выведены из Москвы без боевого применения.
Если даже иметь в виду косвенную заинтересованность Язова в изложении событий, то и другие свидетели дали в судебном заседании аналогичные показания.
Достаточно сослаться в этом случае на показания свидетелей Жардецкого, Карпухина и Громова.
Ни один из этих допрошенных в суде лиц не показал то, что кто-либо из руководства МО, КГБ, МВД дал приказ о захвате здания Верховного Совета России или
тем паче руководителей республики.
Таким образом, если говорить о ситуации в целом, то никто из участников совещания у заместителя министра обороны Ачалова не получал и не давал приказаний по захвату здания Верховного Совета России. Причина, по которой не состоялся так называемый “штурм Белого дома” даже в изложении постановления о привлечении в качестве обвиняемого и Обвинительного заключения свидетельствует о добровольном
684
отказе от амнистии, что в силу ст. 16-ой УК РСФСР исключает уголовную ответственность. Этот вывод строился на предполагаемой следствием же противоправности действий Варенникова, выразившихся в присутствии на совещании у министра обороны.
Уже в силу этого Варенников не видит необходимости иной интерпретации и оценки описываемых событий.
По поводу фразы о захвате руководства России. Никакими материалами дела она
не подтверждается, и потому подлежит безусловному исключению из обвинения.
Что же касается танков и вертолетов, то их предполагаемое использование никак не было связано с боевым применением.
Сам Варенников на это показал, что распоряжение о подготовке танковых рот он дал с целью последующего их использования в качестве машин разграждения – для очистки улиц Москвы от баррикад, завалов и т.п.
Вертолеты же предназначались для обеспечения вывода войск из Москвы, и не для чего иного.
При этом боевое снаряжение танков и вертолетов было не в силу особого на то распоряжения Варенникова, а обычным состоянием техники, находящейся в повышенной боевой готовности.
Данные показания Варенникова ничем не опровергнуты.
Однако распоряжение Варенникова выполнено не было, так как, спустя несколько часов, Язов запретил все полеты.
Варенникову вменено, что в результате неправомерного ввода войск в Москву в ночь с 20-го на 21-ое августа погибли три человека: Комар, Кричевский и Усов, а также неправомерными действиями ГКЧП был причинен ущерб на общую сумму 24,2 млн. руб.
В данном случае предварительное следствие применило принцип объективного
вменения, поскольку известно – и это не требует отдельной аргументации – что
Варенников к вводу войск в Москву не имел никакого отношения.
Кроме этого, ни на предварительном следствии, ни в суде не добыто убедительных свидетельств, подтверждающих сумму ущерба, выраженную в 24,2 млн. руб.
Этот вопрос Варенников затрагивал в целях объективности, поскольку обвинение подлежало исследовать в полном объеме, исходя из требований ст. 20-ой УПК РСФСР.
Для вменения последствий в виде гибели людей и материального ущерба оснований, требуемых по закону, не имелось
С точки зрения теории уголовного права попытаемся рассмотреть инкриминируемые Варенникову действия через призму состава преступления.
1) Объект преступления. Это, очевидно, Союз Советских Социалистических Республик и атрибуты, присущие ему как государству.
Довольно будет сказать лишь о том, что ныне, на момент применения уголовного закона, сам объект перестал существовать.
2) Объективная сторона. Как видно из приведенной диспозиции ст. 64-ой пункта “а” УК РСФСР, Варенников не совершал ни одного действия, попадающего под описание измены Родине.
В период с 18-го по 21-ое августа 1991-го года (когда, кстати, ГКЧП был распущен Указом вице-президента Янаева Г.И.) Варенников продолжал оставаться ГК СВ и заместителем министра обороны, не выросли в должностях и другие лица, образовавшие ГКЧП.
3) Субъект преступления. Исходя из тогдашнего положения страны и ее граждан, в пункте “а” ст. 64-ой УК РСФСР фигурирует специальный субъект – гражданин СССР (то есть никто другой не мог быть привлечен к уголовной ответственности по данной статье). С декабря 1991-го года эта категория граждан - около 300 млн. человек - де-юре
685