* * *
На следующий день было назначено выступление Варенникова – последнее слово.
Далеко не каждый может представить себе состояние человека, который должен сказать так, и такое, что могло бы повлиять на суд, даже если он был беспристрастным. Одно дело, когда человек что-то натворил и хочет как-то выпутаться из этого. И совсем другое – когда явно ни в чем неповинный, а прокуратура в угоду президенту хочет подогнать твои действия под статью Уголовного кодекса. Каким получилось его последнее слово – судите сами.
686
В августе 1941-го года он принял военную присягу и пошел защищать свое Отечество от немецко-фашистских захватчиков.
В августе 1991-го года, то есть через 50 лет, он вновь встал на защиту своей Родины. Но уже от внутренних скрытых врагов и предателей советского народа.
А в августе 1994-го года он должен узнать от Суда – честно он прожил свою жизнь, принес ли он своим трудом пользу народу, или, как сказано в обвинении, нанес
умышленно ему ущерб?
Для любой нации война – самое тяжелое испытание. Так было и для нас в годы Великой Отечественной войны – тяжелейшее испытание и для нашего народа, и для его армии. Все солдаты и офицеры – все воины всех видов Вооруженных Сил и родов войск находились в крайне трудных условиях. Но для воинов стрелкового полка, для солдат и офицеров всех его взводов, рот, батарей и батальонов война – это самое тяжелое испытание. Здесь нет пауз в бою. Нет специального времени на отдых (а иногда и на
подготовку к бою), здесь вечно не хватает личного состава, времени, материальных и боевых запасов. Зимой и летом, весной и осенью они – только в поле! И вечно в поту и пыли, по пояс в грязи и в непроходимых болотах или снежных сугробах. И все время только пешком и ползком. Летом при палящем солнце и суховее, часто нет капли воды даже для раненого. А в зимнюю стужу и темную ночь нельзя зажечь и спичку, чтобы согреться – это смерть, противник немедленно откроет ураганный огонь. Но, оказывается, обычная война, какой бы тяжелой она ни была, не может сравниться с таким страшным явлением, как морально-политическая деформация общества, подрыв всех устоев изнутри невидимым врагом, хотя он находится рядом. Когда политические паразиты – клещи – носители морально-политического энцефалита, пользуясь отсутствием предохранительных мер, отсутствием бдительности, но присутствием честной, открытой души и тела нашего народа, впиваются в людей, в их здоровые организмы, а в сравнении с капиталистическим обществом – фактически стерильно чистые, не развращенные и не изуродованные не только наркобизнесом, но и бизнесом вообще, эти клещи своими бациллами убивают у наших людей все человеческие качества – мораль, нравственность, культуру и даже чувство патриотизма. Общество становится уродливым, его перспективы – самые мрачные. Эта болезнь тем более опасна, что она инфекционна – легко передается от человека к человеку и средствами массовой информации (тем более что СМИ находятся в руках производителя этой инфекции).
В таком тяжелом положении оказалось наше общество. Советские люди, привыкшие выступать против нашествий единым щитом и имевшие в своей среде, как и в прошлые века, достойных лидеров и полководцев, оказались на этот раз бессильны против предателей и изменников.
И вот нашлась группа руководителей, которая, несмотря на опасность, создала ГКЧП и выступила, чтобы предотвратить катастрофу. Но эти люди сами стали жертвами. В последнем слове Варенников решил затронуть несколько вопросов.
Он сказал, что предъявленное ему обвинение, несомненно, затрагивает его честь, тем более что это умышленно ложное обвинение.
Но даже его честь и достоинство не могут быть главными в этом деле. Речь идет о насильственном разломе Советского Союза – государстве, которое своим авторитетом и мощью надежно поддерживало паритет и стабильность в мире.
Чрезвычайно важно подчеркнуть, что Обвинительное заключение умышленно уводит Суд и общественность от истинных изменников и виновников трагедии, постигшей Отечество, лиц, виновных в насильственном разломе Советского Союза, насильственном изменении советского государственного и общественного строя, умышленном нанесении ущерба жизнеспособности и обороне страны.
Далее Варенников остановился на его отношении к амнистии, которая состоялась
687
23-го февраля 1994-го года.
Когда 1-го марта 1994-го года на судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда РФ было официально объявлено постановление Госдумы об амнистии, и каждый из подсудимых был опрошен, как он относится к этому акту, Варенников заявил, что он против решения Госдумы об амнистии возражений не имеет, но просил иметь в виду, что он ни в чем не виновен и одновременно ходатайствует о возбуждении
уголовного дела по факту развала Советского Союза. Это было как бы его моральным условием принятия амнистии.
Он рассматривал амнистию как недопустимый компромисс, размен. Родственникам безвинно погибших 3-го и 4-го октября его трудно понять. Но мотив был ясен – под шумок освобождения людей из тюрьмы Ельцин решил замести все следы своего октябрьского преступления.
Прекращение деятельности комиссии по расследованию событий 21-го сентября –
4-го октября 1993-го года означало, что отныне останется тайной, сколько погибло людей в период 3-го и 4-го октября, и кто виновен в этой гибели.
В заключение своего последнего слова Варенников сказал, что в 41-ом над страной нависла смертельная опасность – и он пошел на ее защиту. В 91-ом опять возникла тяжелая угроза нашему государству – и он опять встал на защиту Отечества. Но когда случилась с ним беда – его арестовали (он вначале посчитал это великой ошибкой), и он говорил, что и в беде нельзя падать духом. Однако когда все иллюзии рассеялись, и стало очевидным, с кем он имел дело и кто именно является изменником Родины – он стал убеждать себя, что неизбежное надо нести с достоинством. И он нес.
Сколько бы ни проходило допросов, сколько бы все новых обвинений ему ни предъявляли, он никогда не сомневался в своей невиновности. Даже наоборот, чем дальше шло следствие, тем больше он убеждался в абсурдности предъявленного ему обвинения, как и обвинения ГКЧП в целом, а также в том, что к истинному виновнику разрушения страны, изменнику Родины и предателю нашего народа меры приняты не были.
Вся трагедия состояла в том (и об этом все дело о ГКЧП), что отсутствует само преступление. Поэтому он и не мог его совершить, разумеется, если рассуждать о преступлении. А суд все оценит с позиций права.
Таким образом, заявление Варенникова о его невиновности, на его взгляд, обосновано. Он не считал себя виновным.
Но он с горечью и глубоким сожалением переживал чувство неисполненного долга – он не все сделал, как и его товарищи, чтобы не допустить развала нашей Родины. В этом каялся.
Искренне он надеялся, что Военная коллегия Верховного Суда РФ оценит все
показания объективно и вынесет справедливый приговор.