но очень удобная – рядом с казармой, в лесопарковой зоне размещались замечательные летние лагеря, и таким образом, сразу снималось много проблем. Позже на этих “казарменных фондах” размещалась 18-ая механизированная дивизия, куда Варенников попал в январе 1950-го года, вернувшись из Группы Советских войск в Германии.
Еще до войны училище успело сделать несколько выпусков, а потом война… Училище буквально в считанные дни сумело собраться, эвакуироваться и развернуться в Свердловске. Тогда люди, военные и гражданские, собравшись в один кулак, действовали четко, организованно, делали невозможное возможным. Когда Варенников в октябре прибыл в училище, в нем был уже капитально налажен учебный процесс. В этом была немалая заслуга его начальника – подполковника Сабердзякова. Начальник училища редко присутствовал на занятиях курсантов, однако каждый раз выезжал на занятия в поле на коне в сопровождении ординарцев. Командир батальона – подполковник Ким тоже нечасто бывал на занятиях курсантов. Если бывал, то также верхом. Зато ротный Захаров бывал на занятиях курсантов почти ежедневно. Кроме занятий, он постоянно проводил разного рода мероприятия. Учебный процесс был под опекой взводных, у Варенникова – взводного лейтенанта Архипова.
Взводный и ротный командиры в училище оказали огромное влияние на Варенникова. Он, как и другие курсанты, верил в них, глубоко уважал, да просто молился на них. Это были его кумиры. Слушая их, старался не пропускать ни единого слова (даже сказанного между прочим), ни единого жеста. Старался им подражать во всем. Попадая в переплеты, он бесконечно спрашивал себя: что в этом случае сделал бы его командир? Правильно ли он поступает? Именно этим командирам он обязан своим начальным становлением, знаниями. Это был тот крепкий фундамент, на котором можно было
строить все, что потом состоялось с годами и в первую очередь – самостоятельность.
В училище занятия по тактике проводились на горе Уктус – она находилась в четырех километрах от училища. Выдвигались туда курсанты, как правило, марш-броском. Всего полчаса – и они в районе занятий. Лейтенант Архипов, взводный, тоже пробегавший с ними это расстояние, как ни в чем ни бывало, вводил в обстановку – где и какой “противник”, какие действия предпринимает. Затем говорил “о своих”: какие перед “своими” войсками стояли задачи, в чем конкретная цель отделения, взвода или роты (в зависимости от роли, в которой выступали). Но самое интересное – пробежав с курсантами эти километры, командир – “как огурчик”. И он дает команду:
- Заправиться! – поскольку курсанты все, как говорится, “в мыле”. Ведь выкладка в сорок километров, что-то значит. Тяжко! Особенно с непривычки.
Но командир делал вид, что курсанты смотрятся нормально. Конечно, это подкупало. Однако отдельные курсанты ворчали, это Дымерец. Родом он был из Одессы, а призывался в Армавире. То у него одышка, то в боку колет, то разотрет ногу. Впрочем, через полчаса приходил в норму, жалобы его исчезали, хотя и потом на занятия и с занятий – только бегом. Теперь все стали “как огурчики”. Но главное, готовы были пробежать еще столько же. Особенно поражала выносливость старшего лейтенанта Захарова. Он “возникал” в казарме за полчаса до подъема. Объявлял тревогу, поднимал роту в полную боевую готовность с выдачей комплекта боеприпасов, учебных гранат. Затем курсанты совершали марш-бросок вначале на пять, потом на десять километров. Вместе с курсантами во главе роты бежал ротный. И еще насвистывал любимую мелодию из “Цыганского барона”. Курсанты таращились на него: как может человек бежать и одновременно насвистывать? В цирке таких виртуозов не увидишь. После пробежки рота валилась с ног, а он идет к турнику и “выкидывает” такое, что все как завороженные – смотрят и не дышат. Каждый наверняка думал: “Ведь я и сотой доли не могу из того, что вижу!”. А он, разгадывая мысли курсантов, говорил:
- Вы со временем сможете все это выполнять, надо только работать над собой,
71