стараться.
И курсанты верили, кое-что получалось и у них. Легко стали переносить марш-броски.
Но командиры нагрузку постоянно увеличивали, и броски курсанты вскоре стали совершать в противогазах. Кое-кто стал “мудрить”: в дыхательный клапан противогаза вставляли спичку, чтобы он был постоянно открыт для вдоха-выдоха. Вдох фактически шел не через коробку противогаза, а напрямую. Некоторые вообще открывали клапан. Первый, кто попался на этом “подвиге” был все тот же Дымерец. Видимо, его засек ротный во время марш-броска, но сам разоблачать “хитреца” не стал, поручил это старшине роты Афонину.
И вот очередной марш-бросок… Метров за триста до военного городка курсантов ожидал старшина. Когда рота с ним поравнялась, старший лейтенант Захаров дал команду:
- Стой, снять противогазы, - потом добавил: - Старшина Афонин, командуйте.
А сам Зазаров отправился в военный городок.
Старшина скомандовал:
- Противогазы к осмотру.
Затем объявил, что осмотр будет делать выборочно. Так вот: первым был курсант Дымерец. Оказывается, он вообще оторвал клапан. Что тут было!
Беднягу вывели из строя. Объявили роте, что это злостный нарушитель дисциплины. Сказал, что он нанес еще и материальный ущерб. А главное – обманывает своих командиров, товарищей… Дымерец стоял белый и мертвый. Курсанты сильно переживали за него. Весь день прошел под впечатлением случившегося, развязка
наступила вечером – после ужина. В роту пришел Захаров. Был вызван Дымерец. Его подвели к “Военной присяге” – текст ее в рамке, под стеклом – был на самом видном месте. Все притихли. Ротный, делая вид, что все происходящее касается только их двоих, конечно же, рассчитывал на общее внимание. А у курсантов, конечно, ушки на макушке. Между тем, произошел такой диалог:
- Курсант Дымерец, вы принимали Военную присягу? – спросил ротный.
- Так точно, принимал, - ответил тот.
- Вы расписывались под этой клятвой нашему народу?
- Так точно.
- Вы понимаете слова, которые произносили в тот торжественный и очень ответственный для вас момент?
- Так точно.
- Теперь зачитаем всю присягу, разберем каждое предложение.
Курсанты не дышали. Дымерец вынул носовой платок и вытер лицо. Почему-то все время поправлял на гимнастерке затянутый до предела ремень.
- Читайте, продолжал ротный.
- Я, гражданин Советского Союза Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь… - Дымерец читал полный текст.
Ротный остановил его:
- Вы чувствуете глубину этих слов? Торжественно клянетесь перед лицом своих товарищей и всего нашего советского народа. Курсант Дымерец, вы чувствуете? Продолжайте, послушаем, в чем вы клянетесь.
Дымерец продолжал:
- Клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную, государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников…
72
- Разве ваши действия, курсант Дымерец, - перебил его ротный, - соответствуют этим высоким словам? Вы же поступили бесчестно! Вся рота бежала в противогазах, приобретая необходимый навык, а вы всех обманули и фактически бежали без противогаза – маска была надета, но клапана не было. Этот поступок говорит о вашем моральном облике. Вы проявили недисциплинированность, не выполнили приказ командира – бежать в противогазе. Даже такой приказ не можете выполнить! А как будете выполнять приказы в бою? Это же значительно тяжелее – сейчас война.
Дымерец молчал.
Ротный попросил:
- Продолжайте читать.
Дымерец продолжал читать.
Дальше ротный молчал столько, сколько требовалось, чтобы Дымерец и вся рота “прониклись”. Потом добавил:
- Зачитайте заключительную часть Военной присяги.
Тот читал медленно. Казалось, иссякли все силы.
Дымерец читал:
- Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня настигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся.
Чтение закончено.
В казарме гробовая тишина. Ротный молчал. Дымерец – тоже. Курсанты все от сопереживания взмокли. И дрожащим, едва слышным голосом Дымерец сказал:
- Я виноват, очень виноват, вы меня простите, товарищ старший лейтенант.
Что-то в нем заклокотало. Наверное, плакал. После небольшой паузы ротный
сказал:
- Я учитываю ваше раскаянье, курсант Дымерец. Считаю, вы поступили необдуманно, а сейчас правильно оценили свой поступок… Надеюсь, ничего подобного не повторится. Хочу верить, что вы станете примерным курсантом. Инцидент исчерпан. Понятно?
Дымерец закивал головой. Ротный пошел к выходу. Несколько человек подошли к “пострадальцу”. Подбадривали его тихо, неуверенно. Все было понятно, что ротный “растер” парня, даже не объявляя ему взыскания (если бы объявил, наверное, было бы легче). Выстрел в десятку – так подумал Варенников о том, что наблюдала рота.
Не было в роте равнодушных к этому событию. Подавляющее большинство, уже обсуждая, высказывалось в пользу ротного. А те, кто отмалчивался, уверен, сами что-то предпринимали подобное с противогазом и сейчас благодарили Бога, что не оказались на месте того парня.