* * *
Случалось и Варенникову попадать в различные переделки. Через два месяца учебы курсантов понемногу начали отпускать в город. Давали увольнительную с расчетом
74
– за час до вечерней поверки должны быть на месте. Накануне Нового 1942-го года несколько курсантов решили, что надо кого-то откомандировать в город за покупками. Собственно, речь шла о конфетах. Сошлись на том, что с задачей справится сержант Варенников и курсант Довбия. Была заявлена просьба старшине о желании увольнения в город. Старшина доложил командиру взвода и командиру роты, было дано “добро”. И после тщательного инструктажа старшины оба (Варенников и Довбия) отправились в город.
Добирались почти два часа. Варенников обратил внимание, что в городе окна в домах были оклеены бумажными лентами – крест-накрест, однако с наступлением темноты улицы освещались, в домах тоже горел свет. Публика на улицах озабоченно суетилась, но выглядела вполне приличной. Очевидно, контрнаступление под Москвою подняло дух у людей – так подумалось тогда Валентину. Пока они бродили из магазина в магазин, их четыре раза захватывал военный патруль. И каждый раз дотошно проверял документы, задавал глупые, как им казалось, вопросы и, убедившись, что они не диверсанты, минут через десять-пятнадцать отпускали.
Времени оставалось в обрез, пришлось поторопиться. Варенников с Довбия искали самые дешевые конфеты – “подушечки” и медовые пряники. Наконец, взяли по шесть килограммов того и другого. Это приблизительно по двести граммов “на нос”, для чего пришлось преодолевать еще одно препятствие – в одни руки больше пятисот граммов не давали. Надо было становиться в очередь к разным продавцам или просить о такой услуге кого-то из покупателей.
Наконец, “отоварились”, отправились к трамваю. Пока ждали его, пока он плелся к их остановке, время вышло. А им еще от остановки – добрых полчаса. Сошли с трамвая, а
напротив – патруль, и направляется к курсантам. В голове мелькают все возможные варианты действий. А ноги уже бегут! Сами! Иначе – нельзя. Патруль точно потянет в комендатуру, а тогда – вообще, пиши-пропало. Короче, они рванули, и летели, как олени. И сразу к лесу, за которым училище. Патруль – за ними. Минуты через три они выскакивают на набитую тропу, она шла по лесу, но по диагонали. Уже виден, совсем рядом, КПП (контрольно-пропускной пункт), а это – спасение. Добавили скорости – стали отрываться от преследователей. Наконец, долгожданный двухметровый забор училища – перемахнули его, будто детский штакетник, а через минуту в казарме. На часах – без трех минут 22.00.
Сдали дневальному “увольнительные”. Появился дежурный по роте. Довбия ему так небрежно говорит:
- Учти, мы уже давно прибыли. Доложили старшине и дежурному по училищу.
Тот доложил старшине роты, отнес “увольнительные” дежурному по училищу. Теперь полный порядок.
Они раздали покупки – ребята были довольны.
До Нового года оставалось два дня. Но на следующий день при построении на обед вдруг появился командир роты. Старшина доложил:
- Рота построена!
Комроты прошелся вдоль развернутого строя, многозначительно посмотрел Варенникову в глаза, затем Довбию, и дал команду продолжать движение. После обеда Довбия прибежал и говорит:
- Он так посмотрел на меня, что затряслись колени.
Варенников ответил:
- Ты слишком мнительный.
На этом, казалось, все закончено.
Но накануне дня Красной Армии старшина говорит Варенникову, что он мог бы пойти в увольнение. Варенников отказался. Он подумал и добавил:
75
- Ротный предлагает увольнительную именно тебе.
Варенников объяснил, что ему идти некуда. Старшина повел плечами и ушел, а через неделю, уже после праздника:
- Знаешь, что сказал ротный? Передай Варенникову: он перед Новым годом поступил правильно.
Варенников понял, что старший лейтенант Захаров знает все подробности. Он также понимает, что если бы они связались с патрулем, то наверняка опоздали бы, да и бросили бы тень на училище.
Варенников был доволен, что командир роты оценил ситуацию так же, как и они. Конечно, нельзя было допустить, чтобы на роту легло пятно – курсанты опоздали из увольнения.
Как-то Варенников спросил Довбия:
- А ты что в город не ходишь?
- До окончания училища не пойду.
И Варенников, подумав, сказал ему:
- Я – тоже.
Даже в мелочах они старались не подвести коллектив, быть на высоте. Во взводе боролись с малейшим отступлением от норм, от писанных и неписанных правил. Советская молодежь ощущала свою высокую ответственность за всю страну. Так их воспитывали, такими они были. Отсюда общая подтянутость не только военных, а всего народа. Естественно, были и отклонения, но в целом – то, что надо.
Ближе к лету курсантский батальон построил себе полевой лагерь в расположении
военного городка, вдоль центральной магистрали. А она шла от КПП к главным зданиям училища. Переехали в полевой лагерь в конце апреля. В мае и июне жизнь там уже бурлила. Как-то после спортивных соревнований, где-то за час до обеда, курсанты обсуждали актуальные вопросы, что их ожидает? Когда выпуск? Куда направят? Вдруг кто-то говорит:
- Смотрите, наш ротный в окружении дамского букета.
Действительно, по широкой асфальтовой дорожке гулял ротный с тремя особами женского пола. День был теплый, они – нарядные, сияющие. Приблизившись и увидев, что курсанты их разглядывают, ротный внезапно громко говорит:
- Сержант Варенников!
Варенников вытянулся. Тот подал знак, чтобы, чтобы он подошел. Сорвавшись с места, как на стометровке, он перемахнул через канавы, пересек дорожную магистраль. Еще одна канава… Подошел строевым шагом и доложил:
- Прибыл.
Ротный доволен: вот, мол, какие у нас курсанты… Варенников чувствовал на себе взгляды, сам не сводил глаз с ротного и ждал дальнейших команд.
Позже, прокручивая этот эпизод в памяти, Варенников понял: ротный хотел показать, каких офицеров он готовит из мальчишек. Но как показать в полудомашней обстановке? Потому, видимо, и команд не подавал – хотел непринужденности, по сути, приглашал к беседе. Но ее не получилось. Не потому ли, что Варенников рявкнул:
- Товарищ старший лейтенант, по вашему приказанию сержант Варенников прибыл?
Сосны качнулись от его “доклада”. Какой уж тут непринужденный разговор? Ротный спросил у женщин – может, у них есть к Варенникову вопросы? Ясно, в это время надо было повернуться в их сторону, хотя бы взгляд перевести. Так нет же! Сержант “ел глазами начальство”. У женщин вопросов, конечно, не было. Варенникова отпустили.
Захаров с дамами скрылся на КПП, а Варенникова окружили курсанты, был и старшина. Все спрашивали: кто они? О чем говорили? Варенников в ответ вякал что-то
76