если следствие ставит своей целью выяснить истину.
Тогда Леканов забежал с другой стороны, попытался купить комплиментом. Например, таким:
- Должен заметить, что Вы не только дисциплинированный, как заявляете, но и инициативный человек и довольно активно инициативный. Об этом указывают Ваши шифротелеграммы из Киева, верно?
Варенников отвечал:
- Да. Когда речь идет об интересах народа. А мне доводилось встречаться с тяжелыми ситуациями, каких не видел никто ни из военных, ни из гражданских. И когда речь идет о жизни или смерти людей, когда на глазах убивают – а я это видел не только в годы Великой Отечественной войны или войнах в Афганистане, Анголе, Эфиопии, Сирии, а недавно и в Баку – для меня эти тяжелейшие воспоминания свежи, и я мог в шифротелеграммах написать еще более жестко, чем написано…
Примерно в таком эмоционально-смысловом ключе продолжалось все. Тексты вопросов тогда же фиксировались Варенниковым. Они были разные.
С Лекановым Варенников расстался так же неожиданно, как и с Любимовым. А затем следователи пошли косяком. Пока искали нового следователя, прошло немало времени, но его было достаточно, чтобы вспомнить и сделать пометки в своей тетради - очередной период жизни – участие в Великой Отечественной войне.
* * *
Варенникову с Борисом Щитовым разрешили ехать на фронт и, хотя, наконец, свершилось то, чего они добивались так долго и так страстно, на душе была тоска: под Москвой немцев громили, опыт побеждать уже есть и вдруг – прорыв и снова все доведено до катастрофы – враг вышел к Сталинграду. К Волге! Прорвался на полторы тысячи километров вглубь советской территории. Почему? Как это случилось?
Много у Валентина с Борисом возникало вопросов, а ответов на них не было. Даже приблизительных. Одни лишь предположения. Они думали, что недостаточные разведывательные сведения не позволяли своевременно сделать необходимые выводы. Плюс невыполнение отдельными командирами задач, которые перед ними ставились. Может быть, все это в комплексе и привело к тому тяжелому состоянию, в котором оказалась страна? Словом, сплошное гадание.
В то время многие, да что там, вся страна, подобно двум юным лейтенантам, думала о судьбе Родины.
* * *
Отправились Варенников и Щитов на фронт одновременно с отправкой маршевых рот. Их погрузили на два речных парохода, предварительно сделав запас сухих пайков. Оба, Варенников и Щитов, расположились на верхней палубе. Плыли без остановок. В следующую ночь прибыли в Камышин, выгрузились. Место прибывших заняли раненые, и судно ушло вверх по течению.
В городе сразу бросились в глаза… шрамы войны: видно, бомбили его частенько. Вокруг много защитных батарей. На двух баржах с буксирами Варенникова и Щитова переправили из Камышина на левый берег, где уже стояли грузовики. Видно, такое случалось не первый раз – все было отлажено, и действительно четко, как часы… До