83
наступления рассвета прибыли в пункт назначения. Там, как заметил Варенников, сразу
все вслушивались в далекий гул орудийных раскатов: он то усиливался, то стихал. Варенников со Щитовым всматривались в солдатские лица – очень разные люди по возрасту, облику, национальности. Но была в этих лицах общая озабоченность и тревога – у тех, кто постарше, ее выдавали желваки. Бросалось в глаза, что все были молчаливыми, а если говорили, то вполголоса. Немолодой солдат, растягивая слова, сказал:
- Это бомбежка – утюжка знакома.
И затянулся цигаркой. Курил махорку и самосад. С наступлением темноты курили “в рукав”. Если кто-то нечаянно нарушал светомаскировку, немедленно окликнут, да еще бока намнут.
На протяжении всей поездки на машинах никто ни разу не закурил – их строго предупредили на сей счет. Ехали километров 150 около пяти часов в сплошной темноте. Как могли водители справиться с такой задачей – Варенников не мог понять. Правда, у машин сзади был постоянно включен стоп-сигнал: стекло максимально “пригашено” темной краской. На расстоянии 50-100 метров видно хорошо, а сверху вообще не видно. Разве если можно только залететь с хвоста колонны или самолетом пройти на бреющем полете…
Пока они ехали, грохот боя не прекращался – это была ночь на 15-ое октября. По мере приближения к Сталинграду артиллерийская канонада становилась все громче. Как известно, именно тогда немцы старались развить удар от захваченного ими тракторного завода. Делалось это в двух направлениях – на север, вдоль Волги, в сторону Спартановки и рынка, а также вдоль Волги на юг, в сторону завода “Баррикады”. Противник поставил цель – выйти 62-ой армии в тыл, отрезать ее от Волги, окружить и уничтожить.
По истечении нескольких дней Варенников со Щитовым уже ориентировались на слух, где разгорается бой. Исходя из этого, могли предполагать, и почти безошибочно, когда “волна” докатится до них.
* * *
Расположение частей 62-ой армии, куда они направлялись во второй половине октября 1942-го года, было следующим.
На самом правом фланге – в районе рынка и Спартановки – оборонялась группа полковника С. Горохова. Дальше на север, до основных сил Сталинградского фронта, стояли немцы – 14-ый танковый корпус 6-ой армии. Они прорвались к Волге еще в августе и капитально закрепились, то есть южнее находился тракторный завод, поселок и завод “Баррикады”, поселок и завод “Красный октябрь” – это северная часть города. Затем от Мамаева кургана “до Павлова” и мельницы на юг шла центральная часть города. Здесь оборонялись главные силы 62-ой армии. Хотя 14-го октября Гитлер приказал на всех фронтах перейти к обороне, но Сталинградского направления это не касалось. Это направление, наоборот, постоянно усиливали. 14-ое октября был один из тяжелейших дней – за сутки враг совершил более трех тысяч самолетовылетов. Зарево пожарищ, обрамлявшее город, было видно за десятки километров.
На рассвете 15-го Варенников и Щитов прибыли в пункт назначения – чуть севернее поселка Бурковский. Прибывших разводили группами. Варенникова со Щитовым направили в разные полки 138-ой стрелковой дивизии, расположенные по существу рядом, но все же им пришлось расстаться. Тут они распрощались, надеялись на скорую встречу, но свидеться так и не пришлось. Друг Варенникова и сокурсник Боря Щитов погиб еще на переправе. Об этом Варенников узнал значительно позже. Уже после Сталинграда. А тогда он все время думал о встрече, и Борис долго еще оставался для него
84
живым.
По прибытии в полк с Варенниковым на ходу поговорил начальник артиллерии, привел в батарею 120-миллиметровых минометов, представил командиру батареи и ушел. Тот долго Варенникова рассматривал, потом спросил:
- Воевал?
- Нет.
- Я тоже нет.
Вид у комбата был болезненный, бросалась в глаза желтизна на щеках. Комбат приказал ординарцу вызвать сержанта Агапова. Тот оказался полной противоположностью комбату – плотный, краснолицый, лет сорока-сорока пяти, сибиряк. Говорил медленно, весомо, ходил – не торопясь. Комбат сказал:
- Это твой командир взвода… Сейчас он познакомится с личным составом, материальной частью, посмотрит коней, запасы – особенно мины. Нас предупредили – получен боевой приказ. – Потом, обращаясь к Варенникову, добавил: - Ты, это самое (у него “это самое” повторялось почти в каждой фразе), приведи себя в полевой вид, а то, как на параде.
Варенников с Агаповым пришли во взвод, познакомились с бойцами. Был там еще один сержант – Серов Сергей, парень лет двадцати пяти из Арзамаса. Отслужил три года, уволился в запас, а потом был снова призван. Полтора года служил в запасной бригаде, в школе по подготовке сержантов. Сказал, что помнит Варенникова. Он был здесь всего несколько дней, но уже обосновался и чувствовал себя старожилом. Да! Оказалось на батарее из комсостава всего двое – комбат и командир взвода. Правда, сержанты сильные, самостоятельные. Старшина батареи тоже. Все прошли кадровую службу. Это радовало: нормальный психологический климат.
Осмотрев позиции, Варенников увидел добротные блиндажи, аккуратные ходы сообщения. Неподалеку, в овраге – ниши для лошадей, минометов, там же сложены боеприпасы. И везде следы бомбежек. Он поинтересовался, не было ли жертв. Сказали, что пока обошлось, но в полку погибшие есть. Светало, когда Варенников со старшиной и Агаповым пришли на вещевой склад полка. К тому времени там уже был список пополнения: Варенникову без разговоров выдали все полевое – с головы до ног. И тут начался массированный налет на город.
Казалось, немецким налетам не будет конца. Зенитки захлебывались, обстреливая их. С полевых аэродромов – на малых высотах – врывались в воздушную схватку советские истребители. Кто-то кого-то сбивал. Бойцы видели горящие самолеты, но нельзя было понять, чьи они. Варенников услышал голос:
- Вот как все обернулось… Разве думали, что дойдут до Волги?
Варенников обернулся и увидел, что говорил Агапов. Оставалось лишь успокоить подчиненного:
- Это временно. Мы их непременно разобьем.
Больше не знал, что говорить. А он ему снисходительно:
- Ясно, разобьем, сомнений нет. Но зачем же пускать так далеко? Ведь, гад, до Волги дошел!
Варенников молчал, потому как был с ним согласен, но требовалось что-то сказать. Тогда Агапов пришел Варенникову на помощь:
- Сталин издал приказ: “Ни шагу назад!”. Этот приказ читали несколько раз. И каждый раз полагали, что он был нужен в прошлом году. Тогда бы не боролись немцы с нами на Волге, а выясняли бы отношения на Эльбе.
Варенников согласился, спросил, кто он по специальности.
- Учитель я, учитель. Педтехникум окончил, учил детей. Жизнь заставила – стал агрономом, затем сел за трактор. А по натуре я учитель. Так и звали в деревне “учитель”.
85