А так я из Сибири, наши корни вокруг Абакана. Красивые места, сколько зверя, рыбы! Детишек у меня – пруд пруди – четверо, а вот у двух братьев по пять. У меня, правда, три девки и один Васелек… Такой же, как ты. Тебе сколько?
Кажется, Варенников покраснел:
- Скоро девятнадцать.
- Ну, вот, считай, тебе отец. Не обижайся! Ведь я по-доброму.
- А я и не обижаюсь.
Со временем у Варенникова с Агаповым все образовалось, в присутствии других он обращался к Варенникову по уставу – “товарищ лейтенант”, а когда оставались вдвоем, говорил:
- Сынок, как ты себя чувствуешь?
Варенников был ему благодарен за благородство и внимание.
* * *
Над Сталинградом постоянно стояло, упираясь в небо, громадное черное облако. А с людьми, кажется, ничего особенного не происходило. Все получили личное оружие, а комсостав, кроме нагана, еще и ППШ (пистолет-пулемет Шаталина) с двумя дисками. Поэтому все были заняты прежде всего оружием.
Агапов показал Варенникову набитый до отказа вещевой мешок.
- Что это? Шинель и обмундирование комсостава, в котором Вы прибыли. Жалко ведь бросать…
- Но как втиснули в один мешок все это?
- Дело мастера боится… Пусть в обозе лежит на всякий случай.
Что Варенникову оставалось? Он благодарил заботливого сержанта.
Утром 16-го стало известно: дивизию передали из 64-ой в 62-ую армию и ночью она должна переправиться на правый берег. Вскоре командиры – до ротного и батарейного включительно – отправились мелкими группами на рекогносцировку. Командир батареи вернулся только к вечеру. Объявил: первым к переправе будет двигаться соседний полк, он уже ночью вступит в бой на той стороне. Два других полка, в том числе и их, к рассвету должен быть неподалеку от переправы и окопаться в полный профиль.
С наступлением темноты полк двинулся в путь. Что в походе делает солдат? Или думу думает, или спит. Да, спит. Если, заснув, вышел из строя, или свалился, ребята тебя сразу “поправят”, подхватят. Возможно, кто-то решит, что автор здесь изрядно нафантазировал. Нет, это сущая правда. Другое дело, что прибегают ко сну на марше не всегда и не везде, к тому же не все одновременно спят. Ну, а в непосредственной близости от противника такое невозможно, исключено. К тому же наблюдателей за воздушным противником назначают специально. Те же функции выполняют головные, боковые походные дозоры, да и наблюдатели непосредственно в подразделениях. А боевая жизнь показала: без такого сна обойтись нельзя, хотя распоряжений на этот счет никто и никогда не отдавал. Во время похода можно быть в глубокой дреме, но организм все равно работает, зато сохраняются силы и бодрость.
Что касается дум, здесь – у каждого свое – родной дом, семья, дорогие сердцу люди, а еще – что ждет солдата? В думах и мечтах человек может расслабиться даже на войне. Ведь это снимает напряжение.
Полку было приказано совершить марш. На протяжении всего марша – ни обстрела, ни бомбежки. Неужто повезло? Правда, ночное небо бороздили самолеты неизвестной принадлежности. И все время где-то в районе Сталинграда ухало. Часа за три
86