до рассвета услышали интенсивный артиллерийский обстрел, потом ружейно-пулеметный огонь в районе завода “Баррикады”
- Наверное, противник засек советские войска на переправе, - вздохнул Филимон Агапов.
- Может, засекли, а может, здесь режим всегда такой… Да нет, огонь прицельный – на поражение. Немец не жалеет снарядов и патронов, если засек, - пояснил сержант.
Варенников согласился, страстно желая, чтобы полку, который уже вел бой, повезло. Однако по мере продвижения стрельба усиливалась. Налетела авиация. Все грохотало. Казалось, какие-то гигантские жернова перемалывают всех и вся. И вот – берег. Огонь пожарищ отражался в воде так, что, казалось, будто горит река.
Подразделения начали разводить по участкам, артиллерия заняла свою позицию. Сразу приступили к рытью окопов: сначала для личного состава, потом для материальной части и людей. Командир батареи сказал, что здесь низинка, а потом местность почти не просматривается с правого берега. Действительно, тут и земля была помягче, и сыростью тянуло.
Часа через два на артбатарею обрушился шквал артиллерийского огня противника. Все попадали в окопы. Варенников оказался рядом с Филимоном. Огонь продолжался минут пять, потом все стихло. Варенников предложил Филимону, что надо проверить, как личный состав, а он в ответ:
- Не торопитесь, погодите немножко.
- Что годить? Может, кто-то ранен. Где санинструктор?
- Он у старшины.
Варенников вылез из окопа, - окликнул сержанта Серова. Не успел тот выслушать приказ, как их накрыл новый шквал огня. Била дальнобойная крупнокалиберная артиллерия, била точно по нашим подразделениям. Снаряды разрывались с грохотом и треском, некоторые перелетали через головы – очевидно, предназначались штабу полка. Варенников упал в окоп. Филимон немножко помолчал, а потом спросил:
- Не зацепило? – и, не дожидаясь ответа, добавил: - Это ловушка. Немец специально делает большие паузы, чтобы мы вылезли из окопов зализывать раны. И в этот момент новый удар… понимаешь?
Один из снарядов угодил в бруствер – и находящиеся в окопе на некоторое время оглохли. Очухавшись, начали стряхивать с себя землю, не высовываясь. Через две-три минуты – новый, более мощный артиллерийский налет. Что тут скажешь? Варенников пришел к выводу: Филимон ясновидец. Снаряды ложились недалеко от батареи, но ее не накрывал. Расчеты полулежали, полусидели, смотрели в небо. Огонь опять прекратился. Филимон обронил:
- Вот и приняли боевое крещение. Поздравляю, что живы. Смотри, лейтенант, что-то горит в тылах. Теперь надо ждать авиацию.
Верно, в тылу виднелось небольшое зарево. Горела машина или цистерна с горючим. Вскоре подошел комбат. Варенников проверил уже “свое хозяйство” – жертв и потерь не было, но пропал один солдат. Кто-то сказал, что он между первым и вторым налетами побежал в тыл, мол, у него там свояк на складе. Варенников спросил у сержанта, отпускал ли он его. Тот отрицал, добавив, что солдат недисциплинированный, мог уйти без разрешения.
Комбат приказал отыскать солдата. Одновременно проинформировал: головной полк полностью перебрался на ту сторону, уже ведет бой, кажется, комдив тоже на правом берегу. И еще: в полку есть потери, в том числе в батарее 76-миллиметровых орудий – снаряд попал в зарядный ящик. Погибло двое, ранено пятеро, убиты две лошади, вышло из строя орудие. И опять комбат повторил: надо форсированно копать окопы – в полный профиль.
87
Проинструктировав людей, комбат отвел Варенникова в сторону:
- Ты как стреляешь?
- Из нагана или ППШ?
- С закрытой огневой позиции из минометов…
- Нормально! А чем вызван вопрос?
- Меня призвали из запаса, многие навыки утрачены… Может, будешь со мной на наблюдательном пункте? А на огневой позиции оставим сержанта Серова, он отлично справится. Наблюдательный пункт уже готов. Нам дали проводную связь – сейчас заканчивают ее оборудовать. Есть радиостанции, сильные аккумуляторные батареи. Да все в порядке! Соглашайся.
Не очень-то представляя, как будет осуществляться управление в бою, Варенников согласился, в надежде, что потом во всем разберется. Уже собирались отправиться, как вдруг послышались возгласы.
- Воздух, воздух!
Со стороны города приближались самолеты. Шквал зенитного огня заставил немецкие самолеты подняться выше, один начал дымить. Все от радости закричали, запрыгали. Варенникову тоже хотелось кричать, но он старался выглядеть солидным, бывалым, и потому сдерживал себя. Комбат тоже взглядом провожал подбитый бомбардировщик…
Вражеские самолеты бомбили из горизонтального полета, разворачивались, и уходили обратно. Бомбы были, очевидно, фугасного действия, поскольку взрывались очень глухо. Удары пришлись по переправам, островам и тылу. Потом появились советские истребители. Завалили еще одного немца, но вслед за этим над батареей пронесся горящий истребитель со звездочками. Комбат сказал:
- Наши храбрые, но беззащитные. Пойдем на НП.
Налет прекратился внезапно, как и начался. По мере приближения к берегу все шире раскрывалась панорама города. Варенников понял: Сталинград вытянут вдоль Волги. Когда они с комбатом подошли ближе – сжалось сердце – нормального города уже не было, остался один скелет, руины…
Пока они двигались к наблюдательному пункту, старались рассмотреть в бинокль городские кварталы, развалины. На них вдруг начали орать, чтобы не шли во весь рост. Неподалеку разорвался снаряд. Они попадали на землю, а затем перебежками помчались к кустам, которые находились в стороне от наблюдательного пункта. Так - то перебежками, то ползком - добрались до своего НП.
На НП находились два разведчика и два связиста. Они сделали небольшой блиндажик. Справа и слева на удалении нескольких сот метров расположились еще чьи-то наблюдательные пункты.
Связист доложил: несколько раз звонил начальник артиллерии полка. Комбат тут же перезвонил ему и получил нахлобучку, поскольку его длительное время не могут найти. Ему было велено навести на батарее порядок и в первую очередь все замаскировать. К вечеру надо переправляться на правый берег. Через час, добавил начальник артиллерии полка, он будет на командном пункте первой переправы. Комбат, глядя на Варенникова, ответил, что все будет исполнено. Он раскрыл карту, отыскал переправу номер один… В Сталинграде было практически невозможно найти что-то живое. Редко увидишь в бинокль перебегающего солдата. И вообще: такое впечатление, что стреляли камни. Комбат пошел к начальнику артиллерии полка.
Вернулся он только в середине дня. Вместе с ним пришел Филимон. Они принесли три полных котелка каши с тушенкой и буханку хлеба. Все обрадовались “горячему явлению”. Когда поели, командир батареи сказал: “С наступлением темноты переправляемся на ту сторону вместе с первым батальоном – он справа. Вслед за ними
88