о том, к чему должны быть готовы. Он прямо сказал:
- Противник, конечно, засек наши действия и постарается сорвать переправу на правый берег. Все будет! Удары артиллерии, бомбежки, атаки танками и пехотой. Надо готовиться, чтобы с ходу – в бой. Все должны быть хорошо вооружены, иметь в достатке патроны, гранаты. Каждому надо взять как можно больше, сколько унесет. Вероятно, будут рукопашные схватки.
Предположение комбата оправдалось.
В ночь с 16-ое на 17-ое октября на правый берег Волги, в район завода “Баррикады” переправился главный полк. Вместе с ним передовой командный пункт дивизии. А в ночь на 18-ое октября – основные силы дивизии, в том числе и 650-ый стрелковый полк, в котором служил Варенников (командир полка майор Печенюк). Первый батальон, в котором действовала батарея Варенникова, переправлялся на нескольких катерах. Вода была уже студеная – один боец сорвался и упал в реку: пока его вытаскивали, многие вымокли. Левый берег периодически обстреливался. Катера без ходовых огней двинулись в ночную тьму, а тут – немецкие самолеты. Прожекторы шарили по небу, зенитки, перебивая друг друга, ухали. Немцы сбрасывали бомбы в основном по левому берегу, над ним висели осветители, “поставленные” немецкими летчиками. Наши зенитки и пулеметы трассирующими очередями стремились сбить их, но это было сложно. Зенитчикам казалось, что они, как на ладони.
Внутри все напряглось до предела. Вдруг мощный взрыв у соседнего катера – он шел левее, чуть ниже по реке. Когда водяной столб упал, находящиеся в лодке бойцы увидели развороченную корму, беспорядочную беготню бойцов по палубе. Одни ослепительные бомбы гасли или сбивались, появлялись другие. Картина потрясающая – город в ночном зареве пожарищ стоял, ощетинившись своими руинами. Река, отражая городское зарево, превратилась в горящую кровавую массу. То, что двигалось по реке, бурлящей от взрывов, сохранялось лишь чудом. Многие, очень многие заканчивали свой путь в этой огромной пучине…
Небо, словно дно огромного перевернутого котла, дышало жаром. Под ним тяжело дышать, тяжело двигаться, оно давило, как пресс. На катере, где плыл Варенников, ранило троих, остальные в порядке, но сам катер получил большую пробоину по правому борту на уровне ватерлинии – эту дыру все время заделывали, вычерпывая из трюма воду. Филимон, как и все, не курил, но дышал тяжело, с хрипом – может, от большого напряжения. Варенников и Филимон, как и все остальные, стояли впритык друг к другу. И если в такую массу попал бы снаряд… Тяжело представить, что было бы. А главное – оказать помощь невозможно.
Наконец, берег. Пришвартовались к подобию причала. Бойцы быстро высыпали на дощатое покрытие, устремились к круче. Видно, каждому казалось: чем дальше от берега, тем менее опасно, а ведь фактически они приближались к врагу.
Оказалось, на берегу их ожидали! Они тут же пошли вглубь позиции. Вместе с комбатом бежал человек в плащ-накидке. Он все время торочил, что был заместителем командира полка. Раскрыв карту под плащ-накидкой, он стал растолковывать комбату, какой район тот должен занять. Над картой тускло подсвечивал фонарик. Сюда стали сходиться командиры рот, но вдруг – уже который раз! – артобстрел, бомбежка. Укрылись в развалинах. Бомбы падали близко. Парадокс: оставалось искать спасение в сближении с противником, точнее – в непосредственном соприкосновении с ним.
Пыль и грохот от взрывов падающих стен, густой дым – все было так, будто наступил конец света. Это можно было сравнить с Помпеем.
Вскоре бомбежка утихла, но артобстрел продолжался. Командир батальона накоротке поставил задачи ротным, потом по просьбе Варенникова нанес на его карту передний край, показал место, где будет его НП. Батальон стал быстро пробираться по
90