развалинам вперед. По радио Варенников проверил надежность связи с огневой позицией батареи, указал место НП батареи, основное направление стрельбы, определил время готовности огня.
Наконец, добрались до НП командира батальона. Там был и комроты действующего впереди полка. В его роте после вчерашних боев осталось всего семнадцать человек. Он сказал, что как только батальон займет свое место, остатки роты он отведет…
Едва роты двинулись на свои участки, как в это время противник перешел в атаку. Трудно предположить, что он знал о смене наших войск, а вот то, что выдвигалось подкрепление, ему было ясно: наблюдал.
Комбат разрывался, подавая команду – выдвинуться вперед, чего невозможно было сделать: немцы поливали все вокруг свинцом из автоматов, перебирались через развалины, шли во весь рост. Метрах в пятистах от нашего переднего края стреляли два немецких танка и штурмовые орудия (разобрать в темноте, сколько их, было трудно). Варенников ”подтянул” огонь своей батареи к атакующей цепи, еще ближе, ближе. “Работала” также наша рота 82-миллиметровых минометов. Варенников перенес огонь, попадание снаряда сверху – это то, что надо.
Вражеские цепи приближались. Немцы несли большие потери, но не ложились на землю, шли и шли на советские ряды, хотя батальон вел шквальный огонь. Комбат продолжал “разрываться”, подбадривая роты, потом дал команду:
- Приготовиться к контратаке! Я с управлением – тоже!
Филимон был рядом с Варенниковым. Он проверил автоматы, сказал, что все в порядке. Все собрались словно для прыжка. Это было небывалое испытание. Командиры видели, как отдельные фигурки бойцов впереди действующей роты стали отходить перебежками. Некоторые из них падали и не двигались. Гибли! Внутри все сжималось.
Комбат, выстрелив вверх из двух ракетниц, крикнул:
- В атаку, вперед! – и связисты на радиостанции продублировали команду. Бойцы быстро побежали вперед. Почему-то каждый сутулился. Противник открыл огонь по нашей жидкой цепочке из пулеметов и автоматов. Но роты уже поднялись. На правом фланге раздалось “ура!”. И вот уже по рядам покатилось это короткое, волшебное, вдохновляющее слово…
Рядом тоже бойцы орали “ура!”, подбадривая себя и других. Это длилось недолго, но тогда и миг казался долгим, как вечность. Первым в батальоне упал начальник штаба батальона, бежавший немного левее Варенникова. Сначала он приостановился, а потом упал на спину, широко разбросав руки, будто хотел оттолкнуться от земли. К нему бросился ординарец. А остальные до хрипоты кричали “ура!”, и бежали, бежали, бежали.
Потом открыли беспорядочный огонь. Через несколько мгновений немцы залегли, не войдя в соприкосновение с нашими бойцами, и открыли огонь. Бойцы батальона залегли тоже.
Комбату разбили автомат, его ранило в левое плечо. Он стоял на корточках за обломком стены и кричал:
- Ложись! Стрелять прицельно!
Варенников понимал, дальше не продвинуться, но чувство удовлетворения все же было: наши остановили врага! Вряд ли от стрельбы Варенникова был бы результат, когда шли в контратаку, но позже, когда залегли, он снял двух фрицев, это факт. Да, впервые в жизни он убил человека.
Нет, слово “убил” несовместимо с тем, что происходило. На нашу страну напал враг, чтобы уничтожить миллионы соотечественников, остальных – поработить. Значит, если не мы – их, то они – нас. Вот и весь сказ. Убивать фашистов – это долг перед народом и Отечеством.
Комбат по радио приказал окопаться, постоянно вести прицельный огонь.
91
Командир полка утвердил его решение закрепиться на достигнутом рубеже. Но место батальона было очень плохое: следовало выдвинуться вперед или отойти. Посоветовавшись с командиром батальона, он отдал ротным распоряжение – оборудовать наблюдательные пункты так, чтобы просматривался боевой порядок своих подразделений, передний край и ближайшие позиции противника. Дальше – личному составу зарыться как можно глубже и постоянно быть готовым к отражению атак немцев. Потом переключился на тыл, “крестил” на чем свет стоит… За что? До сих пор не принесли в роты горячей пищи. А потом подмигнул Варенникову:
- Это я для профилактики. Скоро рассвет, а они чешутся.
Еще он сказал Варенникову, что его батарея выполняет задачи уверенно. Не только мастерски ведет огонь, но вместе с батальоном ходит в контратаки. Вообще-то он так говорил, кажется, по одной причине – чтобы больше старались.