* * *
Варенников проверил возможности батареи огнем. Мины ложились туда, куда положено. Огонь противника то усиливался, то угасал. Наблюдатели перебежками и ползком добирались до своего НП. А вот когда стали подводить итоги, пришла пора печали… Только погибших в батальоне – сорок два человека, среди них четыре офицера. Погибли командир левофланговой роты, начальник штаба батальона и его ординарец – хотел помочь своему командиру, но рядом разорвалась мина, и его раскромсало.
Раненых было почти в два раза больше, но многие не считали себя таковыми, например, командир батальона: касательное осколочное ранение, а он ограничился перевязкой, сделанной ординарцем.
Филимону посекло плащ-накидку, осколком легко ранило в бедро. Он водкой обработал свою рану, мастерски ее забинтовал, в общем, сам себя привел в порядок, сказал, что не хочет отправляться в тыл. Видно, пример комбата повлиял. Но возможно, и без этого примера он остался бы в строю.
А ведь бои для них только начинались – было о чем задуматься. Командир батальона, долго молчавший, вдруг сказал:
- Если так будем воевать, нас хватит только на несколько часов… Сейчас в атаки ходить нельзя. Надо зубами держаться за этот рубеж. Зубами! И не рисковать людьми! Зарыться, поставить противопехотные мины и бить их, бить беспощадно…
Варенникову понравилось сказанное комбатом. Его авторитет, кажется, еще больше вырос, когда он провозгласил:
- А вот и наша каша!
Командир хозвзвода принес с двумя бойцами термосы. Все повеселели.
Еда заняла минут 10-15. Водку не пили, комбат сложил фляги в вещевой мешок, где уже было несколько буханок хлеба, и объявил:
- Это “НЗ”.
Затем, поблагодарив за обед, начал названивать “вниз” и “вверх” – в роты и командиру полка. Первым еще раз напомнив, что надо хорошо окопаться, так построить систему огня, чтобы все подступы просматривались. А командиру полка доложил о потерях, напомнил, что целесообразно забросить побольше боеприпасов, и просил прислать саперов для постановки мин на всем фронте батальона. Еще просил прислать радиостанцию - одну их имевшихся двух разбили.
Потом предупредил Варенникова, чтобы следил за обстановкой и открывал огонь при малейшей опасности, и отправился в роты.
Ночь кончилась, небо немного просветлело. Варенников обстоятельно поговорил с
92
командиром батареи: доложил обстановку, посетовал, что “огневики” (расчеты) медленно выполняют команды, когда идет корректировка огня. Но похвалил их за меткость. Попросил с первой оказией передать запасные аккумуляторы для радиостанции. Еще сказал, что с рассветом немцы обязательно возобновят атаки.
И тут он неожиданно подумал о себе. Как же он остался жив? Нет, страха не чувствовал. Это презренное чувство приходило к нему ни один раз.
* * *
В октябре и до середины ноября немцы фактически каждый день (иногда и по нескольку раз) атаковали. Но их массированные атаки с танками закончились навсегда.
Короткая передышка, потом снова гул орудийных выстрелов, пулеметных очередей, огненные всполохи, дым, гарь…
В окоп КНП прыгнули три человека, а еще шесть побежали куда-то левее, в сторону переднего края. Вернулись только командир батальона с ординарцем, а с ним лейтенант, ставший начальником штаба батальона. Комбат сказал:
- Новый начштаба, знакомьтесь.
Познакомились. А тут как раз по батальону – мощный артналет противника. Одновременно враг “сыпал” бомбы по огневым позициям на берегу.
Зуммер телефонного аппарата – словно комариный писк. Как расслышать его в грохоте? Комбат расслышал. Командир полка предупреждал о возможной атаке сразу после артналета и бомбежки. Он приказал немедленно сосредоточить огонь минометов по передовым подразделениям врага. Варенников стоял рядом – все слышали, но комбат повторил сказанное командиром – для всех присутствующих.
Варенников связался с командиром батареи, доложил о полученной задаче. Он сказал: немецкая авиация уходит, появились наши самолеты – они готовы вести огонь батареи. Варенников начал пристреливать репер. Было очень сложно – видимость почти нулевая, сплошной дым, но все-таки свой разрыв “ухватил”, подал команду, чтобы дали батарейную очередь. Оказалось нормально. И вот дождались! Немцы выскочили из укрытий, пошли в атаку. Наши открывают ураганный огонь, одни фашисты падают, но другие продолжают движение, стреляя на ходу. Потом выползли их танки, это были именно танки, а не самоходки. Их отлично видно – бьют по нашим огневым точкам… Не имея эффективных средств борьбы с ними, артиллеристы ослепляли их дымовыми минами.
Созданное конструктором Дегтяревым противотанковое ружье – ПТР – только в сентябре 1942-го года пошло в серийное производство. В полку, в котором служил Варенников, их еще не было.
Немецкие танки и пехота двигались вперед. Наш огонь достиг апогея. Командир батальона убеждал комполка нанести по атакующим огневой удар артиллерийским дивизионом. Тот обещал сделать это. Тем временем минометная батарея успела перестроиться, и пред немцами возник заградительный огонь дымовыми минами. Погода тихая, ни ветерка, лишь легкое дуновение в сторону противника. Трудный для немцев момент! Они стали шарахаться из стороны в сторону, залегать. Через мгновение по радио команда:
- Приготовить гранаты! – и после еще: - Гранатами огонь! Ура! Из окопов не выходить. - Комбат кричал по радио для всех одновременно. – Огонь, огонь! Бейте гадов! Ура! В контратаку не переходить!
Атаку отбили. Все торжествовали. Комполка похвалил комбата за “ура” в окопе.
Сказал, что полк устоял на своем рубеже.
93