* * *
Утром 20-го ноября, вопреки прогнозам, в полосе Сталинградского фронта был туман. Проведение артподготовки и переход в контрнаступление здесь проходили по мере его рассеивания: 51-ая армия начала действовать в 8.30, через два часа ее поддержала
57-ая и 64-ая. 62-ая армия вела сковывающие действия.
И уже 23-го ноября Юго-Западный и Сталинградский фронты замкнули кольцо окружения в районе населенных пунктов Советский и Калач. В котел попали основные силы полевой и 4-ой танковой армий немцев: всего 22 дивизии и 160 отдельных частей – бригад, полков.
Ставка ВГК – согласно разработанному проекту – форсировала наступление Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов, создавая надежную защиту внешнего кольца окружения. А Донскому и Сталинградскому фронтам приказано: быстро ликвидировать группировку. Кольцо максимально сужается. К концу декабря немцев отбросили от окруженной группировки на 200-250 километров. Они побежали на Ростов.
Утром 10-го января после артиллерийского и авиационного наступления наши войска приступили к ликвидации противника, попавшего в окружение.
Ликвидацией группировки руководил представитель Ставки ВГК маршал артиллерии Н.Н. Воронов. Он же был “автором” огневого вала.
25-го января 21-ая армия ворвалась в Сталинград с запада, а 62-ая, нанося удар с востока, соединилась с ней на Мамаевом кургане. Группировку расчленили на две части – северную и южную.
31-го января Паульс вместе с южной группировкой капитулировал, сдался в плен, а через два дня капитулировала и северная группировка.
Командующий войсками Донского фронта генерал Рокоссовский и представитель Ставки ВГК маршал артиллерии Воронов доложили Сталину о завершении величайшей из битв, известных истории.
96
* * *
Когда 19-го ноября началась артподготовка, тотчас позвонил начальник артиллерии полка:
- Ну, как? Слышишь?
- Да, здорово!
- Теперь фрицам хана в Сталинграде, да и вообще…
Варенникова разрывало любопытство:
- Мы-то что должны делать?
- Твоя задача через пять минут открыть огонь по цели, которую я тебе дал. Затем – по второй, по третьей, после чего весь этот круг повторить.
Варенников переспросил:
- Наступать-то мы будем?
- Будем, будем, только не сейчас. Сейчас открывай огонь.
Проверил готовность батареи. Все нормально. “Новенький”, так они называли лейтенант, которого перевели из минометной роты, спросил:
- А что дальше будет?
- Громить будем захватчиков. А сейчас приготовиться к стрельбе.
И началось…
С наступлением темноты командир батальона отправился на НП комполка. Только он ушел, раздался звонок:
- Где комбат?
Начштаба батальона ответил:
- Отправился в роты.
Приказ – немедленно разыскать, комполка ждет! Филимон, конечно, тут как тут со своей философией:
- Думаю, пришло время всех фрицев зарывать живьем. В прошлом году копали могилы, а сейчас зарывать, чтоб духа их проклятого не было.
Над ним стали подтрунивать:
- А рядовых за что? Ему приказали – он идет, не пойдет – шлепнут.
Но Филимон не сдавался:
- Да ты глянь на рыло фрица! Волчья пасть! Что он оставил после себя в Белоруссии? Ни детей, ни женщин, ни стариков – никого не щадил. Таких нужно выжигать каленым железом! Вот и пришло время. Как они с нашими, так и мы обязаны с ними. Иначе нам не простят…
Таким разъяренным Филимон еще не был.
Комбат вернулся через час и весь светился от радостных мыслей. Подробно рассказал о переходе в контрнаступление Юго-Западного и Донского фронтов. Нависая над вражеской группировкой, они нанесли удар с севера на юг и юго-запад – прорыв осуществился успешно. Этому способствовало мощное артиллерийское и авиационное наступление. Хорошо поработали танковые и механизированные корпуса – они развили успех. Прекрасно было организовано их взаимодействие с пехотой. Передовые части, не ввязываясь в бои за населенные пункты, где противник оказывал сопротивление, обтекали их, устремляясь в глубину. Но – оставляли заслоны из резервов вторых эшелонов.
Все слушали комбата с открытыми ртами, не перебивали, боялись что-то пропустить. У всех внутри пело, играло. Ординарец комбата раздал кружки, стуча флягой (дрожала рука – волновался), разлил водку. Варенников понял – еще на обратном пути командир ему сказал:
- Придем, нальешь всем по чарке.
97
Комбат заговорил, в его голосе были слезы:
- Дорогие мои! Пришло время, когда мы можем раздавить гада, приползшего на нашу священную землю. Никакой пощады! Очистим Родину от захватчиков! За нашу победу!
Все сдвинули кружки.
Затем комбат отправился в роты, а Варенников по телефону рассказывал о новостях “новичку” – пусть передаст личному составу. Однако того, как и всех, интересовало, будут ли они, их дивизия, их полк участвовать в наступлении. Варенников ответил ему словами комбата:
- Мы должны сковывать противника, чтобы не маневрировал. А потом будем уничтожать… Все!
Варенникову самому было страшно обидно, что выпала такая роль – ох, как хотелось наступать… Успокаивало одно: война еще не кончилась, многое впереди, но ощущение, что “их обошли”, конечно, присутствовало.