чем-то негромко говорили. Чтобы Варенников не замерз, бросили ему тулуп, вторым прикрыли себе ноги. Они были в полушубках – мороз не проймет. Часа через три оказались в какой-то крохотной деревушке. Остановились у первой избы. Все зашли в большой дом, разделись, сели за стол. Один из его бородачей достал из сумки каравай ржаного хлеба, сало, бутылку самогона. Чувствовалось, они здесь не первый раз. Варенников сказал, что не будет пить – ему нельзя. Мужики переглянулись, потом разделили его долю между собой. Выпили, крякнули, взялись за сало. А Варенникову сказали:
- Ешь сало – оно от всех болезней…
Зачем останавливались, не доехав до Аркадака? Бородач деловито разъяснил: ночью ехать опасно – волки могут напасть, а сейчас переночуем, отдохнем, лошадей покормим… Варенников спал плохо, все думал, что его ждет.
В Аркадак приехали во второй половине дня. Его спутники любезно довезли Варенникова до комендатуры. Пожелали остаться на войне живым.
Все верно! Комендантом был тот самый капитан, о котором говорил фельдшер. Когда Варенников представился, он ознакомился с его документами и письмом фельдшера. Разговорились:
- Как там Федя? – спросил он. – Мы с ним свояки, женаты на сестрах.
Варенников рассказал, что знал. Капитана это вполне удовлетворило. Он подтвердил: действительно, в Аркадаке размещалась Сталинградская дивизия. Она получала здесь пополнение, ее командиром был полковник Дубянский, а до него командовал генерал Глазков, погибший на подступах к Сталинграду. О Глазкове тогда много говорили.
Около месяца назад дивизия убыла в Воронежскую область. Действовала в составе Юго-Западного фронта. Надо ее догонять. Он растолковал на схеме, которую начертил на листе, как туда добраться. Договорились, что Варенников переночует в комендатуре, а утром отправится в путь. Остаток дня он бродил по городу, думая о своем: очень тосковал о родителях, родном Армавире – в последнее время в его душе главное место занял Филимон – очень добрый, порядочный человек. Варенников многим был ему обязан.
А сейчас получается, что вроде изменил, да не только ему – всем “своим”. Вместо того чтобы вернуться к себе в 138-ую дивизию, отправляется в другую. Правда, она Гвардейская. Но, может, махнуть обратно? А что мне скажет капитан, выписавший направление в 35-ую дивизию? Нет, не стоит сожалеть о сделанном. Но в будущем следует всегда продумывать каждый шаг.
* * *
19-го января Варенников добрался в 35-ую Гвардейскую стрелковую дивизию. Штаб располагался в Бондаревке. Кадровики спросили – один ли он прибыл, и, особенно не задерживаясь, переговорили с кем-то по телефону. Затем сказали, что пока он будет в их распоряжении, но работать в оперативном отделении у капитана Посунько. Его отвели к этому хмурому человеку. Тот окинул его небрежным взглядом и спросил:
- Ты откуда взялся?
Варенников подробно рассказал о службе.
- Как у тебя с верховой ездой?
Варенников ответил, что не только знаком, но и любит лошадей. Тогда он добавил, что будет пока в фельдъегерской связи, развозить документы в части. Вначале Варенникову это не понравилось (точнее, такая неопределенность), но по прошествии
некоторого времени привык.
103
В конце января наступило резкое потепление. Дороги развезло так, что тяжелая техника, да и автомобили с боеприпасами продвигались с трудом, а впоследствии стали отставать. Обувка Варенникова совершенно вышла из строя. От госпитальных валенок остались одни голенища. Что-то надо было делать. Он обратился к начальнику хозяйственного отделения дивизии. Тот удивленно посмотрел на него и выругал, почему не обратился к нему раньше. Пошли к нему в обоз. Он спросил – не желает ли тот немецкие сапоги (в Старобельске на складе захватили), или, может, подойдут ботинки с обмотками союзников? Особого желания носить обмотки у Варенникова не было, все-таки лейтенант. А немецкие сапоги были нежелательны принципиально. Хотя кое-кто в них уже щеголял. Когда Варенникову показали добротные, светло-коричневые ботинки с толстой подошвой, то он сразу согласился. Конечно, обмотки особого авторитета не придавали, но ноги в новых байковых портянках были уже как в раю. В целом он просматривался. Но ребята все-таки подшучивали:
- С твоими усами и обмотками ты больше смахиваешь на врангелевского офицера в Крыму. - Варенников отмалчивался, и шутки прекратились.