* * *
Между тем, боевые события развивались все больше и больше. Командир дивизии полковник И.Я. Кулагин приказал 100-му Гвардейскому стрелковому полку совместно с частями 195-ой стрелковой дивизии овладеть населенным пунктом Красный Лиман. Уже чувствовалось, что наши командиры и бойцы имеют отличный опыт организации и ведения боя. Естественно, сказывалась и общая обстановка, сложившаяся на фронтах после Сталинграда – с этой битвы стратегическая инициатива перешла в наши руки.
К утру 31-го января Красный Лиман был взят. Наши части, не останавливаясь, продолжали продвижение на запад.
10-го февраля дивизия овладела городом Лозовая, командир дивизии в то время получил генеральское звание.
Не успело остыть оружие, как уже 17-го февраля дивизия получила приказ овладеть Павлоградом, а 18-го февраля получает задачу наступать на Синельниково и Новомосковск. Таким образом, Днепр был уже рядом. Однако в этот раз дивизии не суждено было выйти к могучей реке.
Наше командование, увлеченное преследованием отходящего противника, не уделило должного внимания своевременной подаче передовым частям боеприпасов, горючего и продовольствия, а также фактически были израсходованы все резервы войска. Едва смогли выдержать нанесенные одновременно два удара немцев: один из района Краснограда, второй из района Красноармейска - стали отходить. Часть войск попала в окружение, в том числе и дивизия, в которой служил Варенников
В этой обстановке генерал Кулагин, потерявший связь с командиром корпуса и выше, принимает единственно правильное решение – прикрываясь от наседающего противника специальными отрядами, собрал дивизию в один кулак и ударом на северо-восток прорывается к соседу справа, о котором хоть и скудные, но были сведения. Генерал лично возглавляет передовой отряд – 100-ый Гвардейский стрелковый полк, усилив его танками и артиллерией. Всем была доведена задача. На каждую колонну был назначен старший. В ночь на 20-ое февраля дивизия начала выходить из окружения. Варенникову было суждено действовать в составе передового отряда: доставив распоряжение командиру 100-го Гвардейского стрелкового полка, он в нем так и остался.
Полк основными силами (а их осталось мало) разместился десантом на танках
16-ой танковой бригады Героя Советского Союза Н.М. Филлипенко. Первая ночная атака
104
(полк действовал в ночное время, днем старались отсиживаться в лесопосадках) была предпринята у большого поселка Кочерыжки. В темноте роты скрытно подошли к селу полудугой, и перебили весь немецкий гарнизон. Затем, не останавливаясь, двинулись на поселок Петровский и далее на Сергеевку и Надеждовку.
* * *
В полковой батарее 120-миллиметровых минометов не хватало офицеров. Варенников рассчитывал, что его все-таки направят в этот полк. Так и вышло, и даже без его просьб. Очевидно, “постарался” начальник артиллерии полка старший лейтенант Г.К. Паскин. Человек он был молодой, года на три старше Варенникова, но почему-то носил усы и бородку. Возможно, для солидности. По внешнему виду смахивал на Плеханова. Но ни до него, ни после, в том числе в послевоенный период, Варенников не встречал военного с бородкой. Паскин отличался высокой подготовкой (окончил Ленинградское военное артиллерийское училище), организованностью и исключительностью. Не в обиду будет сказано офицерам других специальностей, настоящие артиллеристы, независимо от того, что они заканчивали, обладали именно такими качествами.
Дивизия размещалась во втором эшелоне корпуса в районе Александровки, Савинцев, Барановки. Штаб и подразделения управления 100-го Гвардейского стрелкового полка стояли в Савинцах, а полковая батарея 120-миллиметровых минометов – в маленькой деревушки Крючки. Вместе с батареей находился и начальник артиллерии полка Паскин. Варенников подозревал, что это было сделано специально, так как с комсоставом батареи было неладно: командира не было, а исполняющий обязанности лейтенант Скиперский был со странностями – взвинченный, крикливый, необщительный, нуждами личного состава не занимался. Второй же офицер – младший лейтенант Килин чем-то тяжело болел и вечно куда-то ездил на процедуры, хотя внешне был похож на здоровяка. Поэтому Паскин сам устроился в расположении батареи, чтобы приглядывать за ней, да еще постарался, чтобы командовать батареей прислали Варенникова.
Начало апреля стало для Варенникова двойным праздником. Во-первых, после двух с лишним месяцев его неопределенного положения он, наконец, получил постоянную “прописку”, то есть должность в полку, с которым уже крепко породнился в боях. Паскин как-то спросил его:
- Ты не жалеешь, что попал в наш полк?
Варенников ответил:
- Наоборот. Да я и привык к ребятам.
Во-вторых, в это время в дивизии был получен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31-го марта 1943-го года о награждении дивизии орденом Красного Знамени еще за бои на Среднем Дону. Это событие в дивизии превратилось в торжество. Бойцов дивизии ожидал праздничный обед. Тут, кстати сказать, как только дивизию вывели во второй эшелон, снабжение дивизии прекратилось фактически полностью. Продуктов питания не было вообще. Дивизия находилась на подножном корме, использовали все и вся, чтобы мобилизовать местные ресурсы.
Тяжело было и с обмундированием. Только в июне все вообще нормализовалось. Бойцы стали получать консервы, разные крупы. Появилось и обмундирование. Варенникову выдали кирзовые сапоги – просто загляденье, как лакированные, и совершенно новенькую шинель, хотя и стояло лето. Первое, что он сделал – нарисовал на петлицах лейтенантские кубики. Потом пожалел, так как через два месяца получили сообщение о введении офицерских званий и, естественно, наган.