протяжении всей войны от Сталинграда до Берлина он ничем не болел, хотя зимой и летом был только в поле, а вот здесь подхватил малярию.
* * *
Оборона на Северном Донце – это, конечно, не бои в Сталинграде. Но напряжение тоже большое. За весь оборонительный период не было такого дня, чтобы не появлялась “рама” – так называли немецкий разведывательный самолет “Фокке-Вульф”. По своей конфигурации самолет напоминал оконную раму (двойной фюзеляж). Этот разведчик сослужил немцам отличную службу: он не только выдавал координаты всего, что видел на земле – естественно, все это обстреливалось, но и прекрасно корректировал огонь. При этом “рама” поднималась на достаточную высоту и оказывалась неуязвимой для зенитного огня. В связи с этим основные перемещения войск, смена позиций, подвоз боеприпасов, другого имущества проводились, как правило, ночью.
Но больше всего обижало то, что такого рода бои “наверху” недооценивали: Совинформбюро по радио передавало, что на фронте (называли направление Северного Донца) идут бои местного значения. И все. Иногда вообще ничего не говорили. А в это время у них шла сильная схватка, проводилась разведка боем, а то и на каком-то участке отражалась атака противника, немецкая авиация бомбила наплавной мост через Северный Донец, или происходило еще какое-то событие. Для обороняющейся стороны это было существенно, а в масштабах страны – так, песчинка. Тогда же хотелось, чтобы о них говорили ежедневно.
Особенно напряженные бои шли на протяжении всего июля месяца. В это время (с 5-го по 23-е июля) шло оборонительное сражение на Курской дуге. Задача дивизии не допустить снятие противником своих войск и отправке их под Курск была выполнена. Следовательно, если не прямое, то косвенное отношение Варенников к Курской битве тоже имел.
* * *
Как только контрнаступление под Курском приобрело стабильно наступательный характер, 35-ую Гвардейскую стрелковую дивизию снимают с обороны и, перебросив в район Изюма, уже 16-го августа вводят в бой. Дивизия подоспела как раз к прорыву обороны противника, которую наши войска “прогрызали” с 13-го августа.
35-ая Гвардейская стрелковая дивизия, развернувшись, нанесла удар в направлении высоты 200,56 Сухая Каменка, урочище Долгенькое.
При выдвижении и развертывании для ввода в сражение непрерывно с горизонтального полета на большой высоте “хейнкеля” сыпали и сыпали бомбы только на дивизию. При этом мощность бомб от 300 до 500 килограммов. Бойцам все-таки удавалось вырывать хоть примитивные окопы. Они становились спасением, правда, не для всех. Тяжело был ранен в соседнем с Варенниковым окопе начальник артиллерии полка старший лейтенант Г.К. Паскин. В целом и полк, и дивизия понесли большие потери. Поэтому, постепенно втягиваясь в бои, дивизия не могла обрушить мощный удар на врага.
Перед дивизией была 15-ая пехотная дивизия немцев. Она упорно сопротивлялась, проводя на различных участках контратаки. 100-ый Гвардейский стрелковый полк, в котором служил Варенников, наступал из района Сухая Каменка на Вилкино. Оборону
приходилось буквально прогрызать. А перед Вилкино вообще застряли. Учитывая
108
безвыходное положение, заместитель командира полка капитан Н.А. Терентьев создал штурмовую группу, основу которой составляла рота автоматчиков, обошел село с юга и, стремительно атакуя противника с фланга и тыла, ворвался в село. Поднялся переполох. Этим воспользовались наши передовые подразделения и решительной атакой выбили противника. Однако он и не думал отходить. Наоборот, подтянул резервы, постоянно переходил в контратаку. Полк и дивизия продолжали нести большие потери.
Месяц август – знаковый для Варенникова. Жизнь почти ежедневно в августе выдавала какой-нибудь “сюрприз” с положительным или отрицательным знаком.
Мучительно тяжело осуществлялся прорыв обороны противника. Порой было непонятно – кто наступает, а кто обороняется. Контратаки следовали одна за другой, а управление подразделениями были крайне сложными из-за отсутствия командира и заместителя командира полка (они погибли). Тем более что штаб полка во время массированных бомбежек приотстал и влиять капитально на обстановку не мог.
Единственное, что выручало, так это твердое управление внутри каждого батальона и надежная связь минометной батареи со всеми командирами батальонов, а также наличие большого количества боеприпасов на огневой позиции. Поэтому, прекрасно расположив батарею в небольшом овраге приблизительно в центре полка и заняв отличный наблюдательный пункт, с которого просматривался практически весь боевой порядок полка, Варенников мог по заявке каждого из комбатов своевременно и надежно наносить поражение контратакующим немцам, перенося огонь с одного фланга на другой или ведя его перед центром боевого порядка. Это было действительно надежным боевым прикрытием наших стрелковых подразделений. Учитывая, что, по каким-то неведомым для Варенникова причинам, поддерживающего артиллерийского дивизиона от артполка дивизии в полку не было, то главную роль в подавлении противника и нанесении поражения его контратакующим цепям наносила батарея 12-миллиметровых минометов плюс минометные роты батальонов и один взвод 76-миллиметровых орудий (эта батарея понесла большие потери). За день было отражено девять крупных хорошо организованных контратак, подавлен огонь артиллерийской батареи противника, уничтожено много огневых точек и дзотов.