* * *
Вскоре, совершенно неожиданно для самого Варенникова, он был назначен, по
110
представлению командира полка, начальником артиллерии 100-го Гвардейского стрелкового полка. С этого момента он почувствовал высокую ответственность. Ведь теперь ему непосредственно подчинялись три полковые артиллерийские батареи, то есть шесть 120-миллиметровых миномета, четыре 76-миллиметровых орудия и четыре 45-миллиметровых противотанковых орудия, а также три минометные роты, входящие в состав трех батальонов (по одной в каждой) и имеющих в своем составе по девять 82-миллиметровых миномета, то есть всего 27 единиц 82-миллиметровых минометов. В полку же была 41 единица ствола. Кстати, в артиллерийском полку дивизии – 36 стволов. Это вызывало некоторые, хоть и товарищеские, но шутки: “У вас в артполку 36 стволов, но вам положены командир полка – полковник, заместитель командира полка и три командира дивизиона – подполковники, а у нас 41 ствол и на все хозяйство – только один подполковник, который сейчас всего лишь старший лейтенант. И справляется”.
Но все это были шутки, в действительности же ответственность лежала большая. Особенно по управлению огнем и, в первую очередь, в момент прорывов, когда учитывали все до единого ствола, в том числе и 82-миллиметровые минометы. В момент наступления самый сложный раздел деятельности – это управление огнем и перемещением батареи. Хотя постоянное обеспечение боеприпасами, имуществом, продовольствием тоже было очень важным. Требовало внимания своевременное проведение ремонта или обеспечение запасными частями. И, что особенно важно – постоянная подача пополнения. Артиллерийские и минометные расчеты должны быть всегда укомплектованы. Если где-то будет не хватать хоть одного бойца – расчет уже не сможет выполнить свои огневые задачи с положенной для него эффективностью. Поэтому с начальником штаба полка капитаном Г.И. Васькиным у них была вечная тяжба.
Естественно, для всех батарей надо было добывать разведывательные данные о противнике. Варенников обязан был систематизировать данные стрелковых батальонов, полковых батарей, сообщения артиллерийского полка его артдивизиона, если он действовал вместе с ними, и, наконец, сообщения начальников разведки полка и дивизии (а последний имел сведения еще и от нашей авиации, а также от партизан). Исходя из этого, должен был отобрать наиболее опасные цели и назначить средства для их подавления или уничтожения. У начальника артиллерии в непосредственном управлении было всего семь человек: адъютант старший (как начальник штаба) офицер, два разведчика-вычислителя, два телефониста и два радиста. То есть не густо. Плюс, правда, еще ординарец, который постоянно выполнял функции и посыльного, и разведчика, и связиста, и вычислителя, и хозяйственника, и коновода. А главная его забота, чтобы всегда – и днем и ночью, зимой и летом – были в достатке ржаные сухари, фляга с крепким чаем и сахар. Поэтому он еще должен был быть “доставалой-вышибалой”, в том смысле, что у тыловиков вытягивать, что надо, и промышлять на полевых кухнях. А раз так, то у него еще должен был быть дипломатический дар
Вообще до этого назначения ординарец Варенникова был все время командиром – командир отделения, командир взвода, командир батареи. А теперь никакой не командир, а начальник, которому не надо было даже лично стрелять. Но, приняв должность и организовав необходимую систему нашего ратного труда, он, конечно, не упускал возможности пострелять. Эта страсть стала его уже внутренней потребностью.
Получив назначение и передав командование батареей лейтенанту Шевчуку, Варенников отправился на КП полка и представился командиру. Усадив его, проанализировав пройденный путь, особенно прорыв обороны противника под Изюмом,
как логическое продолжение Курской битвы, полковник Шапошников подробно нарисовал возможные предстоящие задачи и рассказал, как он представляет их выполнение. Подчеркнул роль и место во всем этом артиллерии их полка. Сказал в заключение, что впереди у них, конечно, будет Лозовая, через которую дивизия ходила не
111