один раз.
Внимательно слушая его, Варенников одновременно невольно оценивал командир полка. Это, конечно, был умный, мудрый человек, способный свободно и очень точно оценивать обстановку. На фоне общей оперативной ситуации он умело показывал место полка и выполняемые им задачи, а также роль, задачи и способ их выполнения тем подразделениям, которым он посвятил свою речь. Варенников слушал Шапошникова и рассматривал его уставшее немолодое лицо, слегка прищуренные, в морщинках, глаза, седеющие виски, темную шевелюру. Этот человек буквально за несколько дней приобрел в полку всеобщее уважение, высокий авторитет. Глядя на него, он невольно думал о его судьбе. До этого полковник М.И. Шапошников был начальником штаба корпуса, но, в связи с якобы допущенными какими-то ошибками в управлении войсками, был снят с занимаемой должности и направлен командовать полком. Варенникову не было известно, когда, где и чем он командовал раньше, но то, что полковник прекрасно руководил
100-ым Гвардейским стрелковым полком, видели все. Мало того, трудно даже было представить, что такой человек мог допустить просчет, который требовал бы снятия его с должности. Нет, скорее это проявленная каким-то крупным начальником горячность, решение, принятое опрометчиво. Возможно, полковник Шапошников в разговоре со старшим по званию допустил строптивость и несогласие с тем, что предлагал начальник. Ведь во все времена встречались такие личности, которые, занимая высокий пост и используя свое положение, не терпели малейших возражений, считая, что их личные высказывания – непоколебимая истина в последней инстанции. История с Шапошниковым, может быть, из этой области. Наблюдая в последующем за его разговором по телефону или радио с командиром дивизии Кулагиным и даже с комкором Фирсовым, Варенников убеждался, что у него твердый характер, заискивать перед кем-либо он не станет. Печально, конечно, что, прокомандовав полком продолжительное время, Шапошников погиб. Любого нашего солдата и офицера жалко, если он пострадал или, тем более, сложил свою голову, но вдвойне жаль тех, кто погиб, самоотверженно выполняя свой долг.
* * *
В начале сентября дивизия получила пополнение и, как предвидел командир полка, развила наступление на Лозовую. Это крупнейший железнодорожный узел, который фактически обеспечивал связь между промышленными центрами – Харьковским и Донбасским. Естественно, немецко-фашистское командование уделяло этому объекту большое внимание. Кроме того, в Лозовой, занимавшей выгодное стратегическое положение, и в прилегающих к ней районах размещалось большое количество штабов, узлов связи, арсеналов, различных складов – особенно с боеприпасами и продовольствием. На железнодорожном узле чуть ли не все пути занимал в огромном количестве подвижный состав, обеспечивающий все воинские перевозки на юге. Кстати, именно Лозовая, как и некоторые другие населенные пункты, была тем центром, где немцы вначале сосредотачивали все награбленное на оккупированной территории, а затем вывозили в Германию. Особенно много отсюда было вывезено продовольствия. Все это обязывало командование гитлеровской армии удержать Лозовую любой ценой. В то же время командование Юго-Западного фронта выполняло требования ВГК и замысел
Ставки в этой операции, тоже сосредотачивало внимание на этом оперативно-стратегическом направлении. С захватом Лозовой лишали Гитлера не только одного из источников продовольственного снабжения, а также возможности маневрировать силами и средствами вдоль фронта, но и обеспечивали перспективу стремительного выхода к
112
Днепру в районе Днепропетровска и Дежнева.
Подавляя противника артиллерией и авиацией, не ввязываясь в затяжные бои там, где немцы подготовили узлы сопротивления, а, обходя их, 35-ая Гвардейская стрелковая дивизия стремительно развивала наступление на Лозовую с темпом 20-25 километров в сутки.
16-го сентября дивизия ворвалась на западную и юго-западную окраину Лозовой. Стремясь окружить и уничтожить противника в городе, командир дивизии отдал приказ 100-му Гвардейскому мотострелковому полку стремительно выйти на западную окраину Лозовой и не допустить отхода врага на запад. Опрокидывая все на своем пути, полк устремился к намеченной цели. Немцы, боясь попасть в окружение, бросили все, и начали спасаться бегством, не желая попасть в кольцо окружения. К утру 17-го сентября в городе не было ни одного гитлеровца, кроме пленных.
19-го сентября дивизия с боями форсировала реку Самару (есть такая речушка на Украине) перерезала магистраль Новомосковск - Павлоград и 22-го сентября дивизия вышла к левому берегу Днепра. Это была победа! Тем более войска вышли компактно, сохраняя силы и потенциал для дальнейших действий, для броска через эту могучую преграду.