Все стали с весельными рядом, изо всех сил помогая грести. Разорвался
очередной снаряд, и плот вошел в поднятый столб воды. Их окатило гигантским “душем”. Если хотя бы на одну, две секунды они продвигались быстрее, то снаряд разорвался бы, конечно, на плоту.
Берег был уже совсем близко. Там творилось что-то невообразимое: несколько групп бойцов, преодолев кручу и вскарабкавшись наверх, втянулись в бой, чтобы удержать клочки захваченной земли. Конечно, это были солдаты передового отряда. Их командир, лейтенант Кокоулин, проявив личную храбрость и мужество своими действиями, увлекая вперед бойцов, захватил малюсенький участок на высоком берегу, что явилось основой всего плацдарма.
На самом правом фланге – на очень узком прибрежном пляже – шла рукопашная схватка. Беспорядочная стрельба и разрывы ручных гранат, тяжелое уханье батарей – все слилось в сплошной гул и вой.
Командир полка приказал Варенникову организовать максимально интенсивный огонь артиллерии полка, а также приданной и поддерживающей артиллерией, а сам, уточнив, где находится командир 1-го стрелкового батальона старший лейтенант Иванов, бросился к нему. Командиры-артиллеристы остались с Варенниковым. Чтобы ввести в бой артиллерию, в том числе и полковую 120-миллиметровую минометную батарею и управлять огнем со своего временного наблюдательного пункта, устроенного у вытащенного на берег плота, Варенников запросил по рации – где располагается 45-миллиметровая батарея. Оказалось, два орудия на лямках уже затаскивали по небольшим овражкам вверх, в захваченную первую траншею противника. Небо постоянно озарялось множеством осветительных ракет, и Варенников видел их. Его разведчики, которые всегда были с ним рядом, все время стреляли из автоматов.
Варенников встретился с командиром батареи лейтенантом Шелудько, как родные братья, на миг обнялись – и за дело. Варенников обрадовался, что два орудия были почти наверху. Шелудько хотел затянуть еще два – на другие участки, но Варенников сказал, что нет смысла рисковать еще и в других местах, так как здесь уже проторенные дорожки. Надо всем навалиться и поднять орудия наверх.
- Лезу наверх и жду тебя с орудиями именно здесь, - сказал Варенников комбату и стал карабкаться по круче.
Это взбодрило людей, прибавило энергии. Его группа – разведчики, связисты и старший адъютант (начальник штаба) тоже быстро двинулись вслед за ним. А на верхотуре – как на семи ветрах – все и всех продувает и простреливает – справа налево, слева направо и с фронта, хотя передовые подразделения и были уже впереди, метрах в 100-150. Варенников броском ринулся вперед, но все-таки одного радиста потеряли – Николая Цымбала. Он был замечательный воин и прекрасный человек. Когда была минута затишья, он всегда красиво играл на гитаре.
Все попрыгали в траншею, пересчитали людей – одного нет. Оказалось Цымбала. Варенников послал двух разведчиков ползком обратно – разыскивать его. Минут через
15-20 они волоком притащил его тело с буквально разорванным лицом. Его можно было узнать лишь по длинной статной фигуре и медали “За Отвагу”.
За это время два орудия уже включились в бой, еще два подняли наверху. Варенников связался с командиром батареи 76-миллиметровых орудий, чтобы ориентировать его – где лучше поднимать орудия, а сам пошел по следу Шелудько.
Небо начинало светать. Приближался рассвет, а вместе с ним начались и контратаки противника. Отыскав командира полка, Варенников доложил ему обстановку о полковой артиллерии. С ним находились командир приданного артиллерийского полка и
командир дивизиона артполка дивизии. Огонь орудий и минометов сосредоточили
на селе Войсковом, которое начал штурмовать 1-ый стрелковый батальон. Командир
116