батальона старший лейтенант Иванов сам пошел в атаку в центре с одной ротой. С другой
ротой справа село атаковал начальник штаба батальона старший лейтенант Литвинчук. Слева, с третьей ротой, противника обходил и атаковал заместитель командира батальона по политчасти лейтенант Минаев.
С восходом солнца наши подразделения захватили часть села. Затем командир полка подтянул резерв и организовал сильный огневой налет по позициям немцев, атакой выбил их полностью из населенного пункта. К утру полк закрепился всеми силами в первых двух траншеях противника, и овладел большим селом Войсковое, по названию которого и обозначался в последующем во всех официальных документах взятый плацдарм.
Немецкое командование понимало, какую опасность для них представлял этот плацдарм, который немцы приобрели в борьбе с нашими войсками на Букринском плацдарме, они уже в первый день ввели в бой 237-ую пехотную дивизию с целью отбросить советскую дивизию в Днепр. С утра до обеда контратаки шли одна за другой, как в Сталинграде. Первые удары противника увенчались для него успехом – приблизительно к 14 часам он захватил два участка на переднем крае. Затем сделал двухчасовую паузу, которую заполнил массированными бомбоштурмовыми действиями авиации. При этом она наносила удары, действуя вдоль правого берега, чтобы не зацепить войска. А по левому берегу, то есть по штабам дивизионной и приданной артиллерии, по тылам авиация обрушивала бомбовые удары с горизонтального полета. Надо отдать должное немцам – они оперативно отреагировали на действия наших войск, видно, понимая, что Букринский плацдарм им уже не ликвидировать, поэтому они решили больше не позволять нашим войскам занимать позиции еще где-либо, в том числе в районе Днепропетровска.
Временно прекратив активные действия, противник решил, очевидно, провести перегруппировку, чтобы не дать противнику спокойно готовить последующие удары. Наши войска тоже усиливали огневые налеты – особенно по артиллерийским батареям противника, по скоплениям его живой силы. Одновременно, хоть и под огнем, нашими войсками был проделан маневр: подтащили к наиболее опасным участкам орудия для стрельбы прямой наводкой, отрыли для них и для пехоты окопы, провели частично минирование перед передним краем, усилили передовые подразделения личным составом, доставили боеприпасы и продовольствие, в том числе и воду для питья. Что касается воды, то был на исходе сентябрь, но дни стояли жаркие, даже знойные, как в июне. Плюс накал схваток с противником. Бойцов мучила жажда, питьевой воды требовалось много, а хоть Днепр рядом – до воды рукой подать, во второй половине дня воды во флягах уже не было. Спускаться же кому-либо к воде запрещалось. Вообще, днем идти или ползти в тыл нельзя. Эта вынужденная и временная мера была принята командиром полка правильно. Движение назад могло действовать отрицательно на слабонервных. Поэтому на первые трое суток войска капитально запасались водой в термосах только ночью.
Вторая половина дня до самой ночи тоже проходила в контратаках, однако существенных результатов противник не достиг. И противник, и наши войска несли большие потери. Павших ночью хоронили здесь же, в траншеях: выбивали ниши, завертывали тела в плащ-палатки и предавали их земле. Перед расставанием прощались, давали клятву отомстить. Два-три человека записывали адрес родственников погибшего, чтобы сообщить им о последних днях солдата.
На следующее утро противник обрушился на наши войска с новой силой – он ввел в бой свежие силы – подразделения 46-ой пехотной дивизии. Появились танки. После массированных огневых ударов артиллерии и бомбоштурмовых налетов авиации
противник перешел в контратаку по всему фронту. И на одном участке ему удалось ценой
больших потерь прорвать оборону нашего 100-го Гвардейского стрелкового полка, хотя у
117
него были подбиты два танка.
Обстановка крайне осложнилась. Было ясно: чтобы расширить прорыв, а затем сматывать нашу оборону, немцы на этом участке введут резервы. Здесь наши войска сосредоточили все имевшиеся силы артиллерии (печально, но факт: наша авиация не появлялась, очевидно, все было брошено на Киевское направление). Командир полка майор Полищук в короткие сроки собрал для атаки всех – саперов, связистов, санинструкторов, даже раненых, но способных стрелять и двигаться. Все – солдаты и офицеры во главе с командиром полка – были как один монолитный кулак. Все понимали – от нашей атаки зависела судьба дальнейших событий – или они закрепятся на плацдарме, или их всех перебьют. Конечно, это особый случай, когда только такой поступок мог спасти и изменить ситуацию. Все проверили оружие, взяли по три-четыре гранаты, флягу с чаем и два медицинских пакета.
После огневого налета взлетела красная ракета, и покатилось громкое: “За Родину, за Сталина – в атаку, вперед! Ура-а-а! Ура-а-а!”. Стреляя на ходу, точнее на бегу, бойцы неслись по колдобинам, не чувствуя земли. Сколько это продолжалось – трудно сказать. Но, соединившись со 2-ым батальоном (противник прорвался на стыке между батальонами), уже все, в том числе фланги батальонов, устремились вперед и захватили траншею, где в первый день проходил передний край. Противник вызвал авиацию и бросился в контратаку. Командир поднял в атаку и своих бойцов. Во встречном бою майор И.М. Полищук погиб. Но полк далеко отбросил немцев, захватив промежуточную позицию. Потом быстро подошел 3-ий стрелковый батальон и закрепился на достигнутом рубеже, загнав немцев в балку. Были подтянуты остатки 45-миллиметровой противотанковой батареи (два ее орудия были разбиты) и батарею 76-миллиметровых орудий (одно было повреждено, его пришлось оставить). Саперы под огнем устанавливали противопехотные и противотанковые мины - как могли, пытаясь облегчить их ратный труд: дымовыми снарядами и минами ставили довольно плотную завесу, а они под прикрытием “работали”. После этой атаки противник, хотя еще и контратаковал, но уже робко.
На фронте как бывало? Погибает командир, что ж, старший по званию берет на себя его функции. Так и теперь – вместо убитого майора Ивана Михайловича Полищука командование полком взял на себя заместитель по политической части майор М.Л. Величай, который все это время бывал вместе со всеми на КНП. Этот офицер довольно успешно справлялся со своими обязанностями и пользовался среди личного состава большим авторитетом.
30-го сентября, составляя донесение командиру дивизии о проведенных боях (а обстановка уже начала стабилизироваться), М.Л. Величай сидел за столом в одном из домов села Войсковое. Здесь же неподалеку был полковой КНП. Внезапно артиллерия противника произвела на этой окраине сильный огневой налет. Один снаряд влетел в хату, где находился Величай, и Михаила Лукича не стало.
Так одна за другой оборвалась жизнь двух майоров, двух воинов-патриотов, двух замечательных офицеров, которые не щадили себя во имя интересов народа, во имя победы. Оба были удостоены высшей награды – звания Героя Советского Союза (посмертно). Их имена навечно вписаны в историю.
Вскоре в полк прибыл новый командир полка – майор Н.П. Хазов. Он сразу стал командовать так, будто уже не первый год. Чувствовалось, что на фронте он далеко не новичок, в боях уже побывал, о чем говорили ордена на груди.
Последние сентябрьские дни были омрачены скорбью – тяжело хоронить товарищей, горько с ними прощаться. Но когда 30-го сентября в полк на плацдарм переправился дивизионный 118-ый Гвардейский артиллерийский полк, а вслед за этим в воздухе появились наши истребители – душа запела! Теперь их не собьет никакая сила. До
118