делать конкретные выводы.
Нельзя же ждать, когда все развалится. Но Бакланов и Шеин начали Варенникова успокаивать. К Варенникову подошел Болдин, Горбачев тоже встал, дав тем самым понять, что встреча закончена.
Пожимая руки, Горбачев, как бы, между прочим, сказал: “Теперь после таких объяснений нам, очевидно, не придется вместе работать”. Принимая существо реплики, Варенников немедленно отреагировал: “В таком случае я подаю рапорт об уходе в отставку”. Остальные промолчали. Промолчал и Горбачев, хотя, являясь Верховным Главнокомандующим, мог бы прямо здесь объяснить: “Я принимаю вашу отставку”. Непонятно, почему не последовало такого решения. Ведь учитывая, что Варенников был народным депутатом СССР, президент, хотя он и Верховный Главнокомандующий, не имел права, согласно закону “О статусе народного депутата”, снимать с занимаемой должности до истечения депутатских полномочий любого депутата. Это может произойти только по инициативе или с согласия самого депутата. Возможно, Горбачев просто не сообразил, что он не только мог, но и обязан был это сделать для своей же безопасности. Ведь события только начинались.
Так случилось, что когда они прощались, Варенников ближе всех был к двери, поэтому первым вышел из кабинета в просторный холл и направился к противоположной стороне, где начиналась лестница. Варенников обратил внимание, что слева, в стороне от его движения, сидела в кресле Раиса Максимовна в окружении детей. Естественно, Варенников на ходу слегка поклонился и пошел к выходу. Его товарищи подошли к жене Горбачева. Видно, были близко знакомы, особенно Болдин, который одно время работал помощником генсека. Однако они Варенникова не заставили долго ждать – видно, разговор с супругой генсека-президента у них не получился. Вскоре все спустились вниз и отправились к машине.
Варенников в машине размышлял, что руководство страны (впоследствии ГКЧП) в основе своей должны были иметь другие цели и задачи. Надо было не оказывать помощь президенту и даже не давить на него, вынуждая к необходимым шагам – надо было снимать Горбачева со всех должностей.
И это был не просто просчет, ошибка, а принципиально порочное решение. Ведь тогда уже было ясно, что если даже мы заставили бы его ввести чрезвычайное положение и отказ от подписания нового Союзного договора, то спровоцированные Горбачевым центробежные силы в условиях, когда он, Горбачев, остается президентом страны, все равно будут продолжать действовать и разрушать государство. Но для того чтобы отстранить Горбачева от управления государством, нужен был умный, решительный и твердый человек, типа Семичастного. Такого в руководстве страны не оказалось. Семичастный прекрасно, без потрясений разрешил все проблемы с отстранением Хрущева от власти.
По дороге на аэродром Варенникова продолжал угнетать один и тот же вопрос –
как могло так получиться, что страной управляет совершенно не подготовленный для этой цели человек? Почему народные депутаты не отреагировали на правильно сделанное депутатом Т. Авалиани предупреждение, что Горбачеву нельзя доверять пост президента, так как он загубил страну! Почему съезд не поддержал депутата С. Умалатову, когда она через год его работы на посту предложила Горбачеву уйти в отставку. Почему XXVIII съезд КПСС оставил Горбачева генсеком? Почему ставится вопрос о подписании нового Союзного договора, когда проведен референдум и народы страны подавляющим большинством проголосовали за сохранение Союза?
Словом, их встреча закончилась ничем. Ее результаты были весьма туманными, как это бывало вообще в большинстве случаев, когда Горбачеву приходилось принимать решение по острым вопросам или просто говорить на тяжелую тему. В заключение он
15