306-ую пехотную дивизию. И в районах Ново-Севастополя, Татьяновки и Краснополья
немецкое командование сосредоточило 294-ую, 304-ую и 307-ую пехотные дивизии. Для немцев реально возникла опасность окружения.
Вопрос стоял или – или! Высшее руководство противника готовилось к смертельной схватке.
14-го марта 1944-го года в два часа ночи двинулись невиданные доселе массы гитлеровских войск сплошной лавиной, как сель, хлынули на боевые порядки 35-ой Гвардейской стрелковой дивизии и ее соседей. Ведя огонь на ходу, и не обращая внимания на потери, немцы двинулись вперед, как маньяки, топча своих же упавших замертво или раненых.
Наше командование имело полные данные о скоплении немецких войск и о возможных их действиях. Поэтому все части получили необходимую информацию и приказ не допустить прорыва. И, однако, наша бомбардировочная авиация показалась только пару раз, но удары были мало впечатляющие. Фронтовая авиация из-за погодных условий и раскисших “аэродромов” отстала (ее взлетно-посадочные полосы – грунтовые). Но стрелковые части успели сделать глубоко эшелонированную оборону, создать эффективную систему огня всех видов, а также инженерных заграждений, особенно противопехотных минных полей.
И, тем не менее, сплошная масса немецких солдат и офицеров катилась на советские войска, невзирая ни на что. А наши артиллеристы все орудия поставили именно на прямую наводку. Задействовали еще и шесть трофейных пушек, для которых прямо у окопов выложили сотни снарядов, и каждый ствол немцы вынуждены были обтекать наши позиции, однако они упорно двигались вперед.
Побоище было неслыханное. Противник нес колоссальные потери. Только отдельным его группам удалось прорваться, да и то лишь потому, что сплошного фронта не было. Ночью сложно было что-то разглядеть, а с рассветом открылась тяжелейшая картина.
За два дня боев в полосе действий 8-ой Гвардейской армии было уничтожено 25 тысяч солдат и офицеров противника и около 10 тысяч было взято в плен.
Под ударами советских войск 6-ая немецкая армия фактически развалилась. На Правобережной Украине это было второе ее захоронение. Лишь крохи от нее успели выскользнуть на запад, а вместе с ним и командование армии, символизируя миру отнюдь не ее славу и силу.
18-го марта 1944-го года наши войска вышли к Южному Бугу и к Николаеву. На этом закончилась Березничовато-Сингеревская операция. Оперативно проведя перегруппировку и пополнив войсковые запасы, 3-ий Украинский фронт буквально через неделю начал Одесскую операцию.
* * *
Командир соседнего 101-го Гвардейского стрелкового полка подполковник П.И. Смирнов ночью послал свою разведку в район села Татарка (в полосе наступления дивизии Кулагина) с целью оседлать дорогу и не дать возможности противнику безнаказанно уводить свои войска на запад. Дивизия, выйдя на выгодный рубеж, готовилась к решительному броску. Пред дивизией на некоторых участках стояли небольшие группы противника, которые слегка огрызались, но могли быть немедленно раздавлены по первой же команде. Однако дивизия пока не двигалась – пополняла тылы, пополняла боевые подразделения (особенно первого эшелона) всем необходимым.
Чтобы не попасть впросак, командир полка Воинков принял решение построить
130
глубоко эшелонированный боевой порядок. Перед полком поставили задачу – прочно
удерживать занимаемый рубеж и быть в полной готовности перейти в наступление. Систему огня построили так, чтобы она могла обеспечить отражение удара противника и переход наших войск в наступление. Полк, естественно, как и все, ждал команду – вперед.
По центру участка полка из района Татарки проходила к полку на север дорога. Естественно, справа и слева от нее были наши боевые порядки, а орудия поставлены на прямую наводку.
7-го апреля все было готово к продолжению наступления, тем более что уже успешно форсировали Хиджибейский лиман. Командир полка дважды при Варенникове доложил по радио комдиву, что полк к действиям готов, но оба раза Кулагин ответил:
- Хорошо! Ждите сигнала!
Как выяснилось позже, авиация, действовавшая в полосе 3-го Украинского фронта, полностью была брошена на поддержку конно-механизированной группы генерала И.А. Плиева. А она выходила далеко западнее Одессы и должна была нанести удар по городу с запада, взаимодействуя с 8-ой Гвардейской армией, которая наступала на Одессу с северо-запада и севера. Очевидно, командование фронтом, желая все-таки что-то прихлопнуть в Одессе, не хотело наступлением с востока и севера лишь выдавить немцев и румын из города.
Пока эти крупные задачи решались верхами, низы продолжали жить своей жизнью. В один из дней, приблизительно в 10 часов утра, по переднему краю волною прокатился раз, потом еще и еще крик:
- Немцы, танки!
И это ударило в каждого, как молнией. Полковой КНП находился сразу за второй траншеей 1-го стрелкового батальона. Командовал батальоном вместо старшего лейтенанта Иванова, который был ранен, старший лейтенант Линев. Он скомандовал:
- К бою, приготовиться к отражению атаки.
Ничего не видя с НП, Варенников сказал командиру полка, что выдвинется на передний край (это 200-250 метров), который повыше и “заглянет” к противнику. Тем более что здесь стояли орудия на прямой наводке. Получив от командира полка “добро”, Варенников помчался к 76-миллиметровому орудию, которое стояло прямо на переднем крае у дороги, замаскированное кустарником. А командир полка по телефону выяснял у Линева, что происходит.
Добежав до орудия, Варенников прыгнул в окоп и спросил у расчета:
- Где танки?
Командир орудия ответил:
- Вроде шли танки, но я не видел.
Варенников напер на него:
- Так кто начал кричать: “Танки”?
Прибежал командир артиллерийского взвода:
- Докладываю. В пехоте по цепи стали передавать: “Танки! Немцы!”. А затем пришла команда: “К бою!”.
Верно, - ответил Варенников, - но кто из вас видел танки?
- Товарищ старший лейтенант, - продолжал командир взвода. – Я видел, как в нашу сторону вдалеке по дороге вроде двигался танк. Но местность всхолмленная, поэтому дорога то повышается, то опускается, и разглядеть было трудно.
Вдруг рядом в траншее бойцы опять стали кричать:
- Танки!
Варенников приподнялся во весь рост и посмотрел поверх орудийного щитка –
точно танк! Видна была одна башня, причем башня угловатая, смахивает на “Тигра”.
Варенников моментально к панораме (орудийному прицелу) и одновременно дал команду:
131