134
* * *
Разум все-таки возобладал над престижем в желании использовать это направление для удара. 27-го апреля последовал приказ командующего 8-ой Гвардейской армией – покинуть плацдарм и сосредоточиться на левом берегу Днестра. Прикрываясь огневыми налетами нашей артиллерии, в ночь на 28-ое апреля дивизия была уже на левом берегу. В этот же день был получен приказ совершить марш и выйти вверх по Днестру в районе плацдарма, который удерживала 5-ая Ударная армия фронта на правом берегу Днестра – в районе Шерпены. Марши совершались ночью, чтобы противник не смог разгадать, где Ставка ВГК сосредотачивает усилия.
Ночь с 30-го апреля на 1-ое мая застала полк на марше. Вдруг пошел холодный ливневый дождь, он смешался со снегом, а затем повалил только один снег. Температура резко понизилась. Поднялся ураганный ветер. Такие фортели природы были крайней неожиданностью. Да и, как оказывается, для апреля здесь это вообще небывалое явление.
Ненастная ночь. Ледяной ветер. Промокшая до нитки пехота топает в поле. Солдаты были одеты уже в летнюю форму одежды. Испытание не легче, чем в бою. Многие не выдерживали и это. И надо же! – даже не болели. Правда, несколько человек кое-что себе подморозили, но не страшно. За четыре ночи полк прошел сто двадцать километров! Выйдя на шерпеновский плацдарм, приняв полосу обороны 9-ой стрелковой дивизии, которая в числе первых форсировала Днестр и уже почти три недели вела непрерывные бои по расширению плацдарма.
Район обороны дивизии: высота 164,5, село Спея. Тыльной линией был западный берег Днестра. Разбираясь в обстановке, с удивлением отметили, что у противника была отнюдь не оборонительная группировка. Только в полосе дивизии он имел 320-ую и
920-ую пехотные дивизии и хорошо знакомую по предыдущим боям 13-ую танковую дивизию.
Но и это было еще не все! Как стало известно позже (уже после событий), в последующие три дня противник подтянул в полосу 8-ой Гвардейской армии дополнительно четыре пехотных и одну танковую дивизии. Наконец, в своей ближайшей глубине немецкое командование имело в резерве три танковых и одну моторизованную дивизию.
Это был один из редких случаев 1944-го года, когда наша разведка “проспала” сосредоточение такой мощной группировки противника. Не надо быть военным специалистом, чтобы понять, что такая сила (превосходство в 4-5 раз над нашими войсками) предназначалась для решительных действий по ликвидации плацдарма наших войск. Но для этого надо было знать, что такая сила сосредоточена. Однако командование этим не располагало. Почему? Только не потому, что наша разведка утратила свое мастерство. Это результат общей самонадеянности и недооценки возможностей противника. Вот поэтому разведка “проспала”.
Работа по подтягиванию резервов, материальных средств и т.д. для создания и обеспечения ударной группировки на этом плацдарме была в полном разгаре. Наступление готовилось на двадцатые числа. Видно, где-то была утечка (это в основном могло произойти только по причине недостаточно скрытого маневра войск), что и стало достоянием немецкого командования. Да и, если бы в мае здесь даже и не сосредотачивались бы войска, можно было бы и без этого сделать вывод, что огромный по своим размерам плацдарм, способный вместить несколько армий, нужен, разумеется, но для обороны.
Немцы, прогнозируя события, понимали, что только мощный упреждающий удар со 100-процентной гарантией может спасти их от неминуемого разгрома на этом
135