развернувшийся в затылке 102-ой полк обеспечил отход 51-го полка и достойно встретил немцев, которые вынуждены были запрятаться. В целом итог для нас был приличный.
Трагически развернулись события у соседа справа – 47-ой Гвардейской стрелковой дивизии и далее в полосе обороны 39-ой Гвардейской дивизии. Когда шел бой в балке (а точнее, за балку) на правом фланге, Варенникову некогда было разбираться, что творится у соседа – надо было успевать управлять огнем своих средств. Немцам было нанесено поражение, и после этого невольно привлекла внимание непрекращающаяся канонада у соседей справа.
Передний край подразделений дивизии на плацдарме проходил значительно ниже позиций немцев. И когда они пошли в атаку, сползая вниз к нашему переднему краю, то все это выглядело, как в кино: масса танков, пехоты, штурмовых орудий и бронетранспортеров – невзирая на разрывы наших снарядов и потери – двигались только вперед. Гитлеровцы уложили сотни своих солдат на переднем крае 47-ой дивизии и не пошли дальше. А по всему полю, где они прошли, факелами горели десятки танков.
В полосах обороны 47-ой и 39-ой дивизий размещалась, занимая огневые позиции, тяжелая артиллерия РВГК (резерв Верховного Главного командования) калибра 152 и 203-миллиметровых гаубиц. Они оказались здесь в связи с предстоящим наступлением, а теперь обстановка сложилась так, что им пришлось в дуэльной стрельбе прямой наводкой сражаться один на один с танками противника. И это все было у наших войск как на ладони. Танки шли в несколько линий, стреляя на ходу – за последней линией – масса пехоты. Орудия, на которые шли танки, стреляли в упор фугасными и бронебойными снарядами. От динамического удара такого снаряда (весом от 50 до 100 килограммов) проламывалась лобовая броня, и затем внутри этот снаряд разрывался, уничтожая все, срывая башню танка и отшвыривая ее на значительное расстояние. Но и наши орудия при прямом попадании противника разлетались на части. Некоторые танки старались обойти артиллеристов слева и справа. Варенников, глядел на эту борьбу с удрученным видом, и в тоже время не мог найти выхода – чем помочь. Вдруг ему телефонист кричит, что его вызывает командир. Варенников берет трубку:
- У соседа справа на левом фланге прорываются танки. Нам отсюда из-за складки не видно, а тебе – тем более. Надо помочь огнем и колесами.
Варенников бросился на батарею 45-миллиметровых орудий. С помощью стрельцов быстро покатили их по диагонали через балку назад и вправо. Легко было спускаться вниз, просто было идти по ровному дну долины и тяжеловато, хоть и с лямками – когда поднимались на той стороне. Выкатили первое орудие, и тут же танки – в 250-300 метрах бортами к ним. Стреляя, они двигались прямо, не маневрируя. По команде Варенникова развернули орудие, выстрел – есть попадание! И сошки орудия сами зарылись и закрепились после первого выстрела. Вытащили остальные орудия. А первое орудие уже подбило еще один танк. Тут “заговорили” и другие орудия. Огнем батареи было сожжено семь танков. Семь танков только в одной схватке. Остальные остановились, но два пошли прямо на батарею и тремя выстрелами разнесли одно орудие в пух и прах. Остальные орудия быстро, не сводя даже станины, спустили вниз и откатили еще дальше по балке к кустам и приготовились к очередной стрельбе. Но, видно, атака в целом захлебнулась. По району, где шли танки, уже наносились бомбоштурмовые удары авиации противника.
Следовательно, немцы должны были отойти, чтобы собраться с новыми силами. На 100-ый полк обрушилась авиация. Появилась наша авиация. Начались жаркие бои не только на земле, но и в воздухе.
В обед и перед наступлением темноты противник провел еще две атаки, но безуспешно. Он пытался выйти в район балки и, очевидно, на буксире вытащить часть подбитых танков. Однако наша батарея 76-миллиметровых орудий, подбив еще один танк
137
на этом направлении, совсем отбила у немцев желание предпринимать какие-то меры.
Ночь прошла относительно спокойно, но в постоянной перестрелке, маневрировании силами и средствами, уточнении задач, организации системы огня и инженерного оборудования обороны, установке минных полей и других противотанковых и противопехотных заграждений, в организации взаимодействия у себя внутри полка и с соседями, а также надежного управления (особенно основных и запасных пунктов управления и установке связи). Наконец, предпринято было все, чтобы убитых и раненых отправить на левый берег, а в подразделения максимально завезти боеприпасы и продовольствие.
Конечно, за всю ночь никто даже не вздремнул, не говоря уже о хотя бы непродолжительном сне. Но все было готово, и это действовало на моральный дух благотворно, хотя беспокойство за фланги – правый 100-го полка и левый дивизии – не проходило. Особенно беспокоил правый фланг – противник значительно потеснил 47-ую Гвардейскую стрелковую дивизию и к вечеру занял Пугачевку.
11-го мая в 5 часов утра после массированных ударов авиации и артиллерии немцы вновь пошли в атаку. Танки, штурмовые орудия и огромная масса пехоты обрушились на соединения и части нашей армии. На этот раз противник особенно сосредоточил свои удары против соседа справа – 47-ой Гвардейской стрелковой дивизии. Очевидно, потому, что вчера, 10-го мая, он имел здесь успех и сейчас решил его развить. Это ему удалось – к середине дня он полностью охватывал правый фланг и уже начал выходить в тыл дивизии. Однако танки противника напоролись на огневые позиции нашего 118-го Гвардейского артиллерийского полка. Артиллеристы сражались до последнего снаряда. Было уничтожено несколько десятков немецких танков и самоходок. Но и полк потерял больше половины свой материальной части и одну треть личного состава. Геройски сражаясь, погиб командир артиллерийского полка полковник А.И. Логинов. Оставшаяся без единого снаряда материальная часть была вывезена к берегу.
Надо отметить, что из-за постоянной бомбежки переправы нашей службы обеспечения не в состоянии были своевременно подавать боеприпасы. А того, что было завезено за ночь, хватало только до середины дня.