Никаких письменных документов на руки участникам совещания не выдавалось даже в опечатанном виде. Уже это одно свидетельствовало о полной секретности всего услышанного на совещании в Карсе.
За пять дней до начала операции участок прорыва был полностью изолирован от армейского тыла. На всех путях были выставлены сторожевые заставы и конные разъезды, им была поставлена категоричная задача — всех впускать и какого, ни под каким предлогом, не выпускать из охраняемой зоны. Таким образом треугольник Ольты — Карс — Каразман оказался полностью изолированным не только для посторонних лиц, но и для своих военных.
Почтовая служба продолжала принимать почтовую и телеграфную корреспонденцию также в одностороннем режиме. Письма и телеграммы не отправлялись в Тифлис в течение всех этих дней.
Любопытную картину представляла из себя и железнодорожная станция города Карс. Поезда из Грузии приходили в Город переполненными, а из Карса уходили пустыми.
Строжайшая тайна готовящегося армейского наступления соблюдалась буквально во всём. Не только войска, но и старшие начальники были извещены о ней в самые последние минуты. Причём каждому командиру было сообщено, что именно на него возложено нанесение главного удара. Это «казалось чрезвычайно важным психологическим моментом, благодаря которому все должностные лица на фронте были предельно энергичны.
Умело проведённая штабной «командой» Юденича игра по маскировке готовящейся наступательной операции и дезинформация врага через его же агентуру в тылу русских достигла своей цели. Подготовка зимнего наступления Отдельной Кавказской армии военными исследователями по сей день считается «классикой» Первой мировой войны, да и не только её.
Факт остаётся фактом. Введённые в полное заблуждение демонстративным передвижением русских воинских частей в районе Джульфы на левом фланге турки до самой последней минуты полагали, что в наступление в направлении на Битлис должен перейти 4-й армейский корпус противника.
Вот почему события утра 28 декабря 1915 года стали для султанского командования полной неожиданностью. А первая телеграмма, пришедшая в Стамбул из Эрзерума, сообщила о катастрофе на Кавказе. Ничего не подозревавшие и не опасавшиеся перед Новым годом командующий 3-й турецкой армией Махмуд Камиль-паша и его начальник штаба германский полковник Гузе даже уехали, с разрешения военного министра, с фронта в отпуск к своим семьям.
Там, в тылу, и застала двух главных начальствующих лиц султанских войск на Кавказе срочная телеграмма. Она была предельно кратка:
«Русские начали наступление почти по всему фронту. Фронт прорван в нескольких местах. Направление главного удара русских — на крепость Эрзерум».
Глава восьмая
БИТВА ЗА ЭРЗЕРУМСКУЮ КРЕПОСТЬ
Перешедший первым в наступление 2-й Туркестанский корпус генерала Пржевальского едва не споткнулся в первые же дни о сильные вражеские укрепления на вершине горы Гей-даг. Её пришлось брать соединёнными усилиями двух дивизий — 4-й и 5-й Туркестанских стрелковых с помощью артиллерийского огня. Многократные атаки с целью взлома Вражеской обороны велиеь в полосе восточнее озера Тортум-гель до селения Веран-тап.
Левый фланг туркестанцев с выходом на перевал Карачлы и к селению Кепри-кей неожиданно для турок повернул на запад, а не пошёл вперёд по более удобным горным дорогам. Такой ход русских привёл в замешательство неприятеля. Ему стало ясно, что «Юденич-паша» затевает что-то серьёзное.
Генерал Юденич интуитивно повернул ночью батальоны армейской пехоты с Ольтинского и Эрзерумского направлений в сторону перевала Мергемир. Убеждённое в том, что главный удар русские будут наносить силами 1-го Кавказского корпуса, турецкое командование оставило без должного внимания этот горный участок. Именно здесь, пробиваясь сквозь вьюгу, наступали бойцы генералов Волошина-Петриченко и Воробьёва.
После 2-го Туркестанского корпуса в наступление перешёл 1-й Кавказский. Атаки шли с большими потерями: сильные оборонительные позиции стойко удерживались их защитниками. Всё же сдержать натиск кавказских войск они не смогли и стали с боем то там, то здесь отступать с передовой линии обороны.
Обеспокоенный низкими темпами начавшегося наступления командующий Отдельной армии связался по телеграфу с командиром 1-го Кавказского корпуса генералом Калитиным: