Санитарное состояние армии выглядело всё более ужасающим. Юденича потрясла докладная записка, поданная ему начальником медицинской службы армии. В ней говорилось, что только за один месяц — декабрь 1916 года — из состава боевых частей выбыло вследствии цинги и эпидемии тифа около 30 тысяч человек, или говоря иначе — две полнокровные пехотные дивизии. Такие потери в людях за один месяц Кавказская армия не несла ни в одной боевой операции.
В этой ситуации русского командующего успокаивало только одно — в турецкой армии тоже свирепствовала эпидемия тифа, занесённая в Турецкую Армению из Месопотамии.
Из штабов корпусов, дивизий, отдельных отрядов приходили и другие не менее тревожные донесения. Из-за отсутствия фуража, бескормицы и болезней лошадей и верблюдов армейские обозы оказались приведёнными в полное расстройство. Поставки в армию живой обозной «техники» из России почти прекратились. На местах — в тыловом Закавказье и в северных персидских провинциях — всё труднее было приобрести и лошадей, и верблюдов.
Падеж лошадей привёл к тому, что немало артиллерийских батарей, стоявших на огневых позициях, оказались полностью без конной тяги. Пушечные и мортирные батареи не могли идти вперёд, то есть участвовать в наступлении, менять свои позиции и, наконец, в критической ситуации отступить даже на одну-единственную версту.
Снабжение действующих войск передовой позиции к концу года резко ухудшилось. Причина была всё та же. Укомплектованность тыловых транспортов составляла уже только сорок процентов.
В-третьих, большая заинтересованность союзников, особенно англичан, в активизации действий русских войск с целью исключения наступления турецких сил на других азиатских фронтах, которые проходили по арабским землям Турции. Речь шла о близкой к Кавказу Месопотамии и далёкой от неё Палестины.
Именно этим генерал Юденич обосновал негативное отношение Ставки Верховного главнокомандующего к его предложению, которое он высказал в разговоре с начальником штаба генералом Алексеевым:
— Михаил Васильевич, вы ознакомлены с моими докладными записками о санитарном состоянии Кавказской армии и её тыловых транспортов?
— Да, ознакомлен. Лично доложил государю.
— Премного благодарен за это, Михаил Васильевич. Какова была реакция его величества?
— Он не приемлет ваше главное предложение отвести войска к источникам питания: центром к Эрзеруму, правым флангом к государственной границе.
— Но если этого не сделать, армия потеряет свою прежнюю боеспособность.
— Об отводе войск с захваченной территории Турции не может быть и речи, Николай Николаевич. Неужели вы этого не понимаете?
— Понимаю, но у меня уже немало полевых батарей лишились конной тяги. А о тифозных лазаретах, переполненных с осени, и говорить не хочется.
— Относительно медицинской помощи: принято решение направить на Кавказ большую группу мобилизованных врачей. С ними отправляются медицинские сёстры с курсов. Среди них много добровольцев.
— Спасибо. Весьма признателен за такую заботу.
— Что касается тягловой силы для обозов, то постарайтесь решить эту проблему на месте, у себя.
— Такой возможности у меня почти нет.
— Изыскивайте. Ставка может помочь вам только в лечении конского состава армейской кавалерии.
— Есть ли надежда на то, что император пересмотрит своё отношение к моим предложениям?
— Даже и не надейтесь. Союзники даже при частичном удовлетворении ваших просьб предъявят России не одну ноту протеста.
— Тогда где же выход?
— Выход в прочном удерживании занимаемых позиций...
И последним, четвёртым обстоятельством, которое «давило» на командующего Кавказской армии в принимаемых им решениях, стал климат.
У Юденича в самом конце декабря 1916 года состоялся телеграфный разговор с начальником штаба 4-й Кавказской стрелковой дивизии генералом Квинитадзе. Тот со свойственной грузинам вспыльчивостью высказал Николаю Николаевичу все трудности фронтовой жизни для подчинённых ему пехотинцев:
— У провода генерал Юденич. Кто у аппарата?
— Начальник штаба дивизии генерал Квинитадзе.
— Где командир дивизии?
— В госпитале. Подозрение на возвратный тиф, но врачи обнадёживают.
— Можете доложить о состоянии войск дивизии?
— Да, ваше превосходительство.
— Докладывайте.
— Стрелковая позиция удерживает занимаемые позиции, но сама находится вся в снегах.
— Как это понимать, генерал Квинитадзе?