— Всё вижу, не слепой. Но фронт надо держать любой ценой. Для турок сейчас самое время вернуть утерянное в войне.
— Фронт удержим, Николай Николаевич. За это не волнуйтесь в Ставке.
— На том искреннее спасибо. Воюя здесь, помните о России. До свидания!
— Желаю удачи в новой должности, Николай Николаевич!
— Спасибо. Ещё раз до свидания...
Политические события, предшествовавшие отъезду великого князя в Могилёв, развивались стремительно. В юденичский штаб телеграфной строкой пришло заявление великого князя Михаила Александровича, в пользу которого отрёкся Николай II. И этот Романов отказывался от императорской короны.
Власть в России перешла в руки Временного правительства. На фронтах с нетерпением ждали его первых шагов.
Через несколько дней после отъезда великого князя Николая Николаевича-Младшего в Тифлис пришла правительственная телеграмма. Генерал от инфантерии Юденич назначался исполняющим делами главнокомандующего кавказскими войсками.
Вскоре был образован новый фронт — Кавказский. Хотя по сути дела он с первых дней Великой войны уже существовал благодаря оторванности от Восточного (или Русского) фронта. Его главнокомандующим стал Николай Николаевич Юденич.
За него перед Временным правительством, обеспокоенном вопросом лояльности армии к новой власти в государстве, говорило два немаловажных обстоятельства.
Во-первых, это был действительно авторитетный в войсках полководец, герой Сарыкамыша и Эрзерума. Его имя пользовалось известностью в стране и высшем военном и политическом руководстве Антанты.
Во-вторых, боевой генерал в февральских событиях показал себя благоразумным человеком. Он не встал в ряды защитников свергаемой революционным движением династии Романовых и не выражал никакого сочувствия отрёкшемуся от престола Николаю Н.
И первое, и второе, хорошо известное членам Временного правительства, стало поводом для появления в истории Первой мировой войны нового главнокомандующего фронтом в России.
Но как ни парадоксально, именно русская Смута стала временем падения полководца Юденича. На то нашлись свои причины.
Уже на следующий день после назначения новому главнокомандующему, которому из войск от товарищей и просто знакомых продолжали идти поздравления, пришлось заняться неотложными фронтовыми делами. Дело заключалось в том, что части Экспедиционного корпуса генерал- лейтенанта Н. Н. Баратова, выдвинувшиеся в долину реки Дияла, начали испытывать серьёзные трудности. Сигналы один за другой в самых резких выражениях посыпались радиограммами в крепость Карс, где размещался штаб фронта.
Причина была следующая и вовсе не неожиданная. Командующий союзной английской армией, воевавшей в Месопотамии, отказался помочь русским с провиантом, хотя предварительная договорённость по инициативе самих же британцев была достигнута перед началом новой военной кампании.
Юденич по всем доступным ему каналам связи обратился к союзникам с просьбой о помощи, но получил вежливый отказ. Баратовский Экспедиционный корпус накануне начала сезона тропической жары с её вспышками эпидемии малярии оказался в крайне сложном положении. В войсках началось «брожение», прежде всего в пехотных батальонах.
Главнокомандующий фронтом попытался повлиять на союзников через Ставку в Могилёве, но эти усилия оказались так же тщетными, как и предыдущие. Лондон больше волновало положение британский войск на Ближнем Востоке, чем трудности обеспечения русских.
Теперь Юденич в своих донесениях в Ставку стал определять настроение подчинённых ему войск как «неустойчивее». Из Могилёва ему на это «указали»: моя, надо использовать революционный порыв людей для новых побед на фронте.
О позиции британских союзников стало известно в кавказских войсках. Через самое короткое время на стол Юденича положили очередную радиограмму от Баратова. Её содержание стало полной неожиданностью:
«Созданный в корпусе солдатский комитет самочинно арестовал представителя английского военного атташе при корпусе капитана Грея».
Однако конфликт удалось уладить. Корпусной солдатский комитет удалось без особых трудностей убедить в неправомочности действий по отношению к личности союзного офицера. Капитана Грея отпустили из-под ареста и принесли ему извинения.
В Карской штаб-квартире фронта хорошо осознавали всю тяжесть сложившегося положения. В этой ситуации Юденич принял однозначное решение — прекратить наступление в направлении современных иракских границ и с 6 марта перейти но всей линии Кавказского фронта к позиционной обороне. Всю ответственность перед Временным правительством за такие действия он брал на себя.