Одновременно 1-й и 7-й Кавказские корпуса отводились в районы с лучшими условиями квартирования. Главнокомандующего откровенно начинала раздражать самостоятельность действий солдатских комитетов, состоявших преимущественно из нижних чинов. В новых местах базирования этих двух корпусов условий дли митинговых страстей виделось немного.
Такой ход событий на «спокойном» Кавказском фронте крайне встревожил Временное правительство, ратовавшее за продолжение войны «до победного конца». Тем более что на новую российскую власть оказывалось всё возрастающее давление из штабов государств Антанты. Оттуда требовали, чтобы Россия продолжала наступательные военные действия и выполняла свои союзнические обязательства, в том числе и на Кавказском театре военных действий.
Из Петрограда и Могилёва в Тифлис и Карс пошёл поток телеграмм, тон которых постоянно менялся — от просительного до повелительного. Генералу Юденичу раз за разом предписывалось возобновить наступление на фронте, не считаясь с потерями и настроениями солдатской массы.
Со своей стороны Николай Николаевич понимал, что Временное правительство катастрофически теряет своё влияние не только в стране, в армейских тылах, но и на фронтах. Подобные свидетельства во множестве доходили до штаба Юденича.
Когда, например, новая «временная» власть предложила генералу от кавалерии Алексею Максимовичу Каледину, будущему атаману Донского казачьего войска, занять пост Походного атамана всех Казачьих войск России, тот наотрез отказался. Каледин ответил посланцу на официальное предложение так:
— Должность эта совершенно ненужная. В чём я решительно не сомневаюсь.
— Почему так, гражданин генерал?
— Должность эта и в прежние времена существовала только для того, чтобы посадить кого-нибудь из великих князей Романовых.
— Но у походного атамана имеется свой штаб, которому самим Богом велено трудиться до седьмого пота!
— Зря вы так считаете. Члены штаба проводили время в тылу, держась на почтительном расстоянии от армии, её каждодневных нужд и горестей.
— Но сейчас, уважаемый Алексей Максимович, не то время. Не при царе. Один революционный настрой войск чего стоит.
— Всё едино. От должности отказываюсь, она сегодня для русского воинства ни к чему...
В Петрограде, который продолжали сотрясать забастовки и манифестации, творилось что-то невообразимое. Чуть ли не каждый день приходили сообщения о каких-то малопонятных изменениях в верхнем эшелоне власти. Всё время кого-то назначали, кого-то снимали. Эта череда перестановок касалась и самого Временного правительства.
Действующую армию поражало и другое. За один 1917 год России на политическом небосклоне мелькнули имена шести(!?) военных министров. Сперва генерала от инфантерии А. А. Поливанова сменил генерал от инфантерии Д. С. Шуваев. Того сменил генерал от инфантерии М. А. Беляев, который пробыл во главе военного ведомства чуть более одного месяца, его сменил председатель Государственной думы А. И. Гучков, который в первом по составу Временном правительстве занял сразу два ответственнейших поста — военного и морского министров.
На смену Гучкову 5 мая пришёл амбициозный А. Ф. Керенский, на короткое время ставший официальным главой воюющей России. Керенского сменит генерал-майор А. И. Верховский, последний военный министр старой России. До «того он в звании полковника командовал войсками Московского военного округа, лично сделав много для борьбы с корниловцами.
После Октябрьского переворота революционно настроенный генерал Верховский в ранге военного министра был уволен в двухнедельный отпуск, вернувшись из которого узнал, что его должность Советом народных комиссаров упразднена. Затем для Верховского последовала служба в Красной Армии, в 30-х годах арест по обвинению в антисоветской деятельности и, наконец, расстрел по приговору Военной коллегией Верховного суда СССР. Разумеется, дело было сфабриковано, бывший последний военный министр Временного правительства и Российской Республики никакой антигосударственной политической деятельностью не занимался и не мог заниматься.
Глубоко убеждённый в обоснованности принятого им решения, генерал Юденич в конце апреля направил в Ставку Верховного главнокомандующего достаточно, на его взгляд, аргументированный доклад. В нём говорилось о положении дел на Кавказском фронте и возможных перспективах действий подчинённых ему войск.