Из доклада явствовало прежде всего одно: Николай Николаевич Юденич стремился на войне к реальному пониманию ситуации, избегая всякого рода доктринёрства.
Однако доклад кавказского полководца никак не убедил М. В. Алексеева. К тому же он только-только был назначен Временным правительством на пост Верховного главнокомандующего армиями России в идущей войне.
Озабоченный Алексеев после прочтения представленного ему с Кавказа доклада связался по телеграфу с Юденичем.
— На проводе Ставка, главверх генерал Алексеев. Кто у провода?
— Генерал Юденич.
— Николай Николаевич, я ознакомился с вашим докладом. Ставка им крайне недовольна. Вы нарисовали нежелаемую картину.
— Понимаю, но в докладе даётся истинное положение дел и предложения, исходящие из реальной ситуации.
— Вы сгущаете краски. В Петрограде и командование Антанты настроены на скорый разгром противников.
— Но только не на Кавказе.
— Почему вы так считаете?
— Наступательный дух войск иссяк. Материальных ресурсов нет. Людских резервов тоже. Об этом я уже докладывал в Ставку, но ответа не получил.
— Однако Кавказский фронт должен воевать и довести разгром Турции до конца. Пока она не запросит хотя бы перемирия.
— Михаил Васильевич, это невозможно.
— Почему, изволю вас спросить.
— На переговоры турки, в штабах которых верховодят германские генералы и офицеры, не пойдут.
— Тогда турецкое командование надо принудить к тому военной силой, новыми победами.
— Я, как глава фронта, считаю, что на обозримое сегодня мы должны вести на Кавказе только позиционную борьбу.
— А как же наши обязательства перед союзниками?
— Как? А так, как их перед нами выполняют в Месопотамии англичане. С них надо брать пример. Тогда нам проще ждёт воевать против турок в горах.
— Ваши суждения идут вразрез с мнением вверенной мне Временным правительством Ставки. Николай Николаевич, вы понимаете, к чему может привести ваша позиция?
— Да, понимаю. Но представленный вам доклад подпирал без колебаний. В нём изложена вся правда.
— Хорошо. В таком случае копию вашего доклада вынужден отправить на рассмотрение в Петроград. У меня другого выхода сегодня просто нет.
— Вас понял. Отправляйте с моего согласия.
— Николай Николаевич, я вас ещё раз предупреждаю о возможных нежелательных для вас последствиях.
— Благодарю за предупреждение, ваше превосходительство. Буду ждать правительственного решения...
Николай Николаевич Юденич был глубоко уверен в правоте своей позиции, изложенной в докладе. Он уже вполне осознал, что свержение монархического строя окончательно уничтожило воинскую дисциплину и единоначалие в Русской армии. Он прямо писал, что если так называемая демократизация армии продолжится, то Россия окажется без боеспособной военной силы.
Думается, что и Верховный главнокомандующий генерал Алексеев во многом соглашался с доводами Юденича. Да и к тому же личность того не давала поводов для особых сомнений. Кавалер ордена Святого Георгия трёх степеней, а в Первой мировой полный бант Георгиев не имел никто, не давал поводов для сомнений в профессионализме.
Однако эфемерная попытка главнокомандующего Кавказским фронтом как-то повлиять на военные решения Временного правительства успеха не имела. Петроград усмотрел в докладе «брожение умов» и «ненадёжность».
Реакция Временного правительства на доклад генерала Н. Н. Юденича последовала незамедлительно. 7 мая 1917 года он отстраняется от командования Кавказским фронтом как «сопротивляющийся указаниям Временного правительства». Формулировка причин отставки говорила сама за себя.
Той же правительственной телеграммой снятого с должности генерала вызывали в столицу. В Петрограде считали, что дальнейшее пребывание на Кавказе Юденича крайне нежелательно. Временное правительство без каких-либо веских на то оснований опасалось теперь уже опального полководца.
Так действующая Русская армия на финишной прямой Первой мировой войны потеряла одного из своих лучших военачальников. Последнего из плеяды награждённых Военным орденом Святого Георгия 2-й степени, героя обороны Сарыкамыша и взятия Эрзерума.
Вполне естественно, что за свою сорокалетнюю военную деятельность на самых различных командных и штабных должностях Николай Николаевич Юденич имел и просчёты. Противное утверждать — дело несерьёзное. Но тем не менее он внёс ощутимый вклад в развитие русского военного искусства, что было бы неразумным отвергать в силу каких-то политических обстоятельств. У Юденича в Первой мировой войне, с самого её начала, имелось собственное «имя».