Успехи, одержанные под его руководством Кавказской армией, принесли ему уважение и авторитет среди российской общественности, в армейской среде. В истории полководцев принято оценивать прежде всего по одержанным на поле брани победам. А они у генерала Юденича были. И немалые.
Дальнейший ход отечественной истории, революционные потрясения 1917 года резко изменили судьбу этого человека, всю свою жизнь посвятившего ратному служению Отечеству. Неумолимый ход времени превратил кавказского полководца из национального военного героя в политического изгоя...
Ознакомившись с приказом об отставке, Юденич передал дела главнокомандующего фронтом новому главе генералу М. А. Пржевальскому, с которым бок о бок прослужил на Кавказе последние годы.
Николай Николаевич знал Пржевальского хорошо и был высокого мнения о его человеческих и военных достоинствах. Выпускник Михайловской артиллерийской академии и Николаевской академии Генерального штаба на Кавказе служил с 1888 года. Долгих девять лет состоял секретарём генерального консула Российской империи в турецком городе-крепости Эрзеруме, занимаясь сбором разведывательной информации. Хорошо изучил Кавказский театр военных действий. Был начальником штаба пехотной дивизии, затем командовал пехотным полком. В 1905-1906 годах являлся (последовательно) начальником штабов Кубанского и Терского казачьих войск.
Войну генерал-майор М. А. Пржевальский встретил в должности начальника Кубанской пластунской бригады, вскоре переименованной в 1-ю. Прославился в боях за Сарыкамыш, затем командовал 2-м Туркестанским армейским корпусом. За отличия имел два ордена Святого Георгия — 4-й и 3-й степеней, что лучше всего говорило о его способностях как военачальника. На третьем году войны дослужился до чина генерала от инфантерии, — после взятия стрелками-туркестанцами у турок укреплённого Байбурта.
Последний разговор Юденича с Пржевальским состоялся в кабинете главнокомандующего, в штабе фронта:
— Михаил Алексеевич, вам уже известно о решении правительства отправить меня в отставку и вашем назначении на фронт?
— Да, Николай Николаевич. Телеграмма из Петрограда пришла в штаб корпуса, потому я и появился здесь.
— О причинах моего снятия в телеграмме говорилось?
— Нет. Ничего, кроме моего назначения.
— Тогда я вам о том скажу. Меня обвинили в сопротивлении Временному правительству.
— Но ведь для такого обвинения должно быть основание!
— Оно, Михаил Алексеевич, было и есть.
— Какое, Николай Николаевич?
— А тот доклад в Ставку, который я представил Верховному главнокомандующему генералу Алексееву об истинном положении дел на фронте. Писал так, чтобы ничего не утаить.
— Доклад, содержание которого вы обсуждали с командирами корпусов?
— Да, он самый. Премного благодарен вам, Михаил Алексеевич, за ваши суждения, которые вы представили в штаб фронта по докладу.
— Слова благодарности здесь излишни. Я был обязан обо всём высказаться со всей доверительностью к вам, Николай Николаевич.
— За доверительность и благодарю.
— Теперь вы куда?
— Мне приказано без задержки, после сдачи дел прибыть в столицу.
— Николай Николаевич, хочется вас спросить о ваших планах. Ведь не в ваши годы и не при ваших заслугах перед Отечеством уходить в полную отставку.
— Я на то и надеюсь. Надеюсь, что мне дадут какую-нибудь должность на фронтах. Не хотелось бы в военное время оказаться в тылу, это не для меня.
— Дай Бог вам удачи, Николай Николаевич.
— Спасибо, Михаил Алексеевич. А вам я искренне от всей души желаю проявить себя во главе Кавказского фронта. Хотя говорю вам это с горечью.
— Почему?
— Фронт уже сейчас не тот, что был в начале года. Да и вы сами не хуже меня это знаете.
— Знаю. Но хочется надеяться, что всё изменится к лучшему.
— Трудно в это верить. Разрушены сами устои Русской армии. Даже офицерский корпус стал не тот: кадровых офицеров в полках пересчитать сегодня по пальцам можно.
— Да, это так. Школы прапорщиков военные училища не заменят. Офицеры военного времени политикой занимаются не менее нижних чинов.
— Вот то-то и оно. А кто командовать ротами на фронте будет, если не сегодняшние прапорщики и подпоручики? Воевать — это не митинговать в тылу.