Так неожиданно князь Авалов оказался командиром армии, которая по численности и особенно по вооружению значительно превосходила белую добровольческую Северо-Западную армию. Генералу Юденичу ничего не оставалось, как назначить полковника Бермондта командующим внезапно появившейся в Латвии Западной добровольческой армии, в которой четыре пятых личного состава русского языка не знало.
Более того, Николаю Николаевичу пришлось в приказе похвалить «инициативного» князя Авалова-Бермондта. И «промолчать» по той причине, что аваловские русские добровольцы по приказу Юденича у Нарвы не появились. Им предстояло участвовать в столкновениях с латышскими войсками.
В той истории удивительны были следующие моменты. Во-первых, так и не удалось обнаружить, кто и когда произвёл князя Авалова-Бермондта в чин полковника. Во-вторых, то, что он собирался со своей армией повести наступление на большевистские столицы Петроград и Москву. Но для этого ему требовалось захватить город Ригу, чтобы заставить правительство этой страны пропустить его войска через латышскую территорию.
Когда впоследствии, уже в эмиграции, Николая Николаевича Юденича спросили, что он думает о Бермондте, то он ответил:
— Авантюристом его назвать никак нельзя. Не тот уровень.
— Почему?
— Потому что он в один день создал многочисленную и боеспособную армию. Полубелую, полунемецкую. И не только поэтому.
— Почему же ещё?
— Потому что полковник князь Авалов-Бермондт был ничем иным, как продуктом Русской смуты под названием Гражданская война.
— Значит, в своих поступках Бермондт просто уникален. Вы так считаете?
— Почему же он уникален? В истории Белого движения были и другие подобные ему личности.
— Кто, например?
— Взять хотя бы генерала барона Унгерна. Хотел же он создать в азиатских степях и песках своё бурят-монгольское государство, построенное на основах буддизма.
— Но Унгерну удалось не больше, чем Бермондту. Это факт.
— Согласен. Но за князем Аваловым историки в Советской России не закрепили титул, подобный аристократическому прозвищу барона Унгерна.
— Какой титул? В лондонских и парижских газетах об этом ничего не сообщалось.
— Как какой? Титул просто великолепный — императора пустыни. Разве такой титул в мировой истории был ещё у кого-нибудь?
— Что же тогда осталось у Бермондта?
— Титул князя Грузии от усыновившего его Авалова. И воспоминания о том, как он командовал русско-ненецкой армией. Разве этого мало для биографии одного человека?
— Вы правы, Николай Николаевич. Вполне достаточно, чтобы войти в историю Латвии и Германии.
— И не только их, но и в историю Русской смуты XX столетия...
Белая добровольческая Северо-Западная армия долго ожидала обещанной ещё в июне от союзников по Антанте помощи, которая начала поступать только в самом конце сентября 1919 года. Были получены первые партии оружия, боеприпасов, обмундирования, продовольствия.
Окрылённый всем этим, Юденич задумал в самый короткий срок навести наконец-то должный порядок в подчинённых ему войсках «северцев». Командующий вооружёнными силами вознамерился было арестовать корпусного командира генерала Родзянко за полное попустительство бесчинствам, которые творили его подчинённые на территории Псковской губернии.
Такое решение едва не погубило Юденича. Он явно недооценил популярность «бесстрашно-храброго» кавалергарда среди добровольцев и прохладное отношение последних к своей личности.
В защиту генерала Родзянко сразу же выступили эстонские власти, давно хотевшие видеть в генерале-монархисте человека, которому запрещён бы был въезд в их страну. Но с властями Ревеля, опираясь на миссии союзников, можно было не считаться. Ситуация осложнилась другим.
Многие армейские командиры также встали на сторону обиженного Родзянко, за которого «горой» поднялся подчинённый ему корпус. Именно военные и «надавили» в ходе скандального конфликта на Юденича. Тому пришлось отступить и даже извиниться.
Так в белой Северо-Западной армии, вернее в её командном эшелоне, началось противостояние двух боевых генералов — А. П. Родзянко и Н. Н. Юденича. Первый обладал реальной властью над Северным корпусом, который составлял основу белой армии. Второй имел преимущественно правительственную власть, а не власть главнокомандующего.