Тому, что Николай Николаевич Юденич при всех своих кавказских заслугах уже не соответствовал назначенной ему роли военного вождя на северо-западе России, есть многочисленные свидетельства. Причём авторы этих свидетельств в своём подавляющем большинстве старались быть объективными.
Примечательны в этом отношении слова известного белоэмигранта В. Горна. В своих мемуарах он так описывал противоборство формальной главы белой армии со своим корпусным командиром:
«Постепенно, шаг за шагом, определённо выяснилось, что Юденич слабохарактерен, нерешителен, вял и совершенно не в состоянии произвести необходимых реформ в армии, — наоборот, Родзянко настойчив, упрям и явно стоит поперёк дороги всем начинаниям правительства.
Это не было открытием для всех нас: ещё до образования правительства широкие общественные круги определённо требовали удаления в первую очередь ген. Родзянко, а когда правительство медлило с этим, левой его части приходилось выдерживать яростные нападки со всех сторон, и тем не менее вопрос об удалении ген. Родзянко становился всё сложнее и сложнее, по мере того как выяснялась физиономия той военной среды, с которой нам ближе теперь пришлось столкнуться...
Ген. Юденич, что называется, не тянул».
Союзники в отношениях с командующим вооружёнными силами Белого движения на северо-западе России занимали следующую позицию. Когда генерал Юденич попытался договориться о совместных действиях против Петрограда с командующим английской эскадрой в Балтийском море адмиралом Коуэном, то получил отказ.
— Господин адмирал, от имени правительства Северо-Западной области я хочу поблагодарить английское правительство за ту помощь, которую в эти дни получает подчинённая мне добровольческая армия.
— Господин Юденич, ваши слова будут сегодня же переданы радиограммой с моего флагманского корабля в Лондон.
— Премного благодарен за такую любезность. Но мне бы хотелось, сэр Коуэн, поговорить с вами о другом.
— О чём же, господин генерал?
— Белые силы готовятся продолжить начатое наступление на Петроград. И оно продолжится в самое ближайшее время. Но есть причины для его задержки.
— Каковы же эти причины?
— Добровольческая армия не имеет эффективной поддержки со стороны Балтийского моря. Вся надежда на вашу боевую эскадру, господин адмирал.
— Какую поддержку от флота английской короны ваше командование хотело бы получить?
— Мы бы очень хотели наступления морских сил союзной нам Британии на красный Петроград.
— Это совершенно невозможно, господин Юденич.
— Как невозможно? Ваша эскадра состоит из боевых кораблей, обеспеченных топливом и боеприпасами, а красный Балтийский флот стоит в гавани Кронштадта без движения. Вам же известно его состояние?
— Да, известно. Но дело не во флоте большевиков и фортах Кронштадтской крепости.
— Тогда в чём же, извольте спросить?
— Помогая вам винтовками, патронами и всем прочим, моё правительство в то же время не хочет начинать открытую войну против Советской России. Не то время.
— Но вы же наши союзники, сэр Коуэн! У нас с вами есть договорённости о совместных обязательствах. Не так ли?
— Так, господин Юденич. Но за нас с вами решают политики. У них свои расчёты.
— Значит, поддержки с моря от вашей эскадры мы не получим?
— Нет, моя эскадра штурмовать Петроград не будет. Таких полномочий из Лондона я не получал.
— Но такие инструкции, как мне думается, вы всё же можете получить, господин адмирал.
— Вряд ли. Здесь, в Ревеле, плохо знают, о чём думают сегодня в Лондоне по поводу войны русских между собой...
Причина отказа королевского флотоводца от прямого участия английской эскадры в наступлении белых всё же крылась в другом. Адмиралу Коуэну приходилось лавировать между двумя мнениями, которые существовали на тот день в правительстве Великобритании в вопросе отношения к Советской России и Белому движению. Об этом Юденич тогда действительно не знал.
Стоявший во главе британского Военного министерства Уинстон Черчилль был убеждённым сторонником самой широкой помощи Белым силам. Премьер-министр Ллойд-Джордж был вынужден считаться с движением английского пролетариата под лозунгом «Руки прочь от Советской России! ». Поэтому главу королевского правительства больше заботили предстоящие парламентские выборы, чем увеличение помощи белогвардейским армиям.