— Их позиции занимаются соседями?
— Да. Делается это незамедлительно и скрыто для турок.
— Надеюсь, что риск будет оправдан. Я покидаю Тифлис и к вечеру надеюсь быть в Сарыкамыше. Моё место там.
— Командующий оповещён о случившемся?
— Да. Он болен и приказал на месте командовать мне.
— Знают ли о глубоком обходе турками наших главных сил в Ставке?
— Туда отправлена телеграфом шифровка, но ответа пока нет. Где вы будете пребывать эти дни?
— Я тоже отправляюсь к Сарыкамышу с авангардными полками.
— До встречи на станции.
...Генерал Мышлаевский, бывший начальник главного управления Генерального штаба Российской Императорской армии, принял действительно смелое решение: он снял с передовой часть войск Сарыкамышского отряда и бросил их, приказав оставить все тяжести, на защиту Сарыкамыша. Риск был огромен — попади к туркам такие сведения и они, без всякого сомнения, перешли бы в наступление.
Уже 12 декабря с фронта в дальний тыл, поспешая, двинулись пять батальонов 1-й Кубанской пластунской бригады, 80-й пехотный Кабардинский, 155-й пехотный кубанский, 15-й Туркестанский стрелковый и 1-й Запорожский кубанских казаков полки, двадцать орудийных расчётов 20-й Кавказской артиллерийской бригады, отдельная Терская казачья конно-артиллерийская батарея и Кавказский мортирный дивизион.
Войска с линии фронта, на котором кубанские казаки-пластуны вели успешный наступательный бой, снимались для помощи Сарыкамышу следующим образом.
B штабе 1-й Кубанской пластунской бригады заработал телефонный аппарат. Сигнал шёл из фронтовых тылов:
— Кто вызывает?
— У телефона генерал Мышлаевский.
— Слушаю: начальник связи пластунских бригад, хорунжий Старнинский.
— Генералу Пржевальскому: немедленно сняться с позиций и усиленным маршем идти на Сарыкамыш. Двадцать часов похода — четыре часа отдыха.
— Ваше превосходительство, генералы Пржевальский и Рулыга (командир 2-й Кубанской пластунской бригады. — А.Ш.) успешно развивают наступление, и в настоящий момент мы не знаем, где они находятся, так как всё время с боем продвигаемая вперёд.
— Разыскать и передать моё приказание!
— Слушаюсь!..
Силы для помощи попавшему в большую беду Сарыкамышу Мышлаевским с передовой отправлялись немалые. Но удом войскам предстояло проделать по зимним горным дорогам марш-бросок в 70—100 вёрст труднейшего пути.
Среди других спешили на помощь сражавшемуся сарыкамышскому гарнизону пехотинцы Кабардинского полка. После боев главнокомандующий Отдельной Кавказской армией генерал-лейтенант Юденич имел беседу с командиром 16-й роты кабардинцев, отличившейся при разгроме турок, капитаном Петром Ваксманом:
— Расскажите, капитан, как вы шли с передовой к Сарыкамышу? Я хочу знать больше о подвиге вашего полка.
— В первой день похода полк делал только короткие привалы и шёл весь день. Всякий раз после привала, на снегу оставались сидеть солдаты. Товарищи их с трудом поднимали и вели дальше под руки, но ночью, после первого же привала, оставшихся на снегу стало очень много и поднять их не было никакой возможности.
— Но в полку были обозные повозки, санитарные двуколки для выбившихся из сил людей.
— Да, приходилось на время класть на повозки выбившихся из сил людей. На санитарных же двуколках мы везли умерших, чтобы не бросать их на дороге.
— Как вели себя ослабевшие солдаты?
— Молодцами, ваше превосходительство. Отдохнув, они приходили в себя и снова шли вперёд с ротами, а свои места на повозках уступали другим, кто уже не мог идти.
— А что было перед самым Сарыкамышем?
— Последнее утро перед Сарыкамышем полк совсем не отдыхал. Офицеры боялись, что не смогут поднять солдат. Зато теперь отставших было больше. Вдоль всей дороги по обе стороны, а то и посреди неё сидели и лежали совершенно ослабевшие солдаты. Они были живы, но не было никакой возможности поднять их на ноги.
— Что же вы делали в такой ситуации, капитан?
— Я делал, ваше превосходительство, то, что делали все наши полковые офицеры: уговаривал, ругал, тащил за руку. К концу нашего марш-броска впечатление было, что усталость в людях побеждала опасность смерти.
— Кто же вам помог привести к Сарыкамышу роту почти в полном составе, как мне о том докладывал командир полка?
— Старые солдаты, фельдфебели, унтер-офицеры. Они были более закалённые и крепкие, пять суток помогали мне укреплять дух молодых солдат. Многие шли обнявшись по несколько человек, поддерживая друг друга. Некоторые несли по несколько винтовок — свою и ослабевших товарищей.