Между двумя домами туманным провалом зиял проход к улице. Девушка завернула за угол, скособочившись и держась за живот. Улица тоже оказалась абсолютно пуста. Ни одной машины, ни одного человека. Вдалеке жёлто и ритмично вспыхивал и гас глазок светофора. Фонари, вывески, рекламные щиты – не горели. Окна домов по обе стороны дороги леденели чернильной тьмой. Всё вокруг словно покрылось серым налётом – дома, дорога, полуголые скелеты деревьев. Девушка замерла на месте, не понимая, куда бежать и что делать дальше. Происходящее было похоже на кошмарный сон, и она желала только одного – проснуться. Сейчас. Немедленно. Пальцы ног поджимались, и разглядывание собственных босых ступней на грязном холодном асфальте делало ситуацию ещё безумнее.
Понемногу светлело, но улица по-прежнему оставалась погружённой в тишину и неподвижность. Серый налёт не исчез вместе с тающими сумерками, напротив, стала отчётливей видна блёклость красок.
«Сколько времени?» – проскочила у неё нелепая мысль, и рука сама поднялась запястьем вверх. Его обнимал браслет с чудесными часами: в позолоченный металл были вправлены натуральные камни цвета карамели, с искорками в глубине. Она понятия не имела, откуда они взялись, эти дорогие часы. Золотая секундная стрелка не двигалась, часовая замерла на римской цифре шесть, а минутная – на тройке.
Ухоженные ногти блеснули благородным бежевым лаком. Она невольно задержала взгляд на своей руке. Пошевелила пальцами. Задышала часто-часто, к горлу подступила едкая горечь: руку, несомненно, свою собственную, она словно видела впервые.
– Эй, кто-нибудь? – жалобно позвала она, озираясь.
Эхо – негромкое, приглушённое – пробежалось до пустой автобусной остановки и застряло в дырчатом металле ненадёжных стенок под пластиковым навесом.
Холод вызвал очередную волну дрожи. Девушка почти ощутила, что ноги примерзают к асфальту. Поминутно оглядываясь и всхлипывая от страха, она побрела вдоль дороги. Вокруг громоздился чужой холодный город под низким небом, притихший и серый. Казалось, весь мир расплылся, как потемневшая от времени фотография, и потерял чёткие очертания.
Откуда он мог вывернуть, девушка не имела понятия. Секунду назад улица была совершенно пуста, а теперь всего в паре десятков метров впереди ей навстречу шёл человек. Шёл медленно, неожиданно замирая на пару секунд и снова начиная двигаться. Она рванулась к нему, забыв про холод и страх, из груди вырвалось короткое рыдание – облегчение как будто ослабило туго затянутую внутри пружину.
– Помогите!
Отчаянный вскрик не оказал на незнакомца никакого эффекта. Он продолжал двигаться неровными рывками.
– Помо…
Голос сорвался на полуслове. Пожилой мужчина был совершенно гол. Дряблая кожа груди и большого живота отдавала нездоровой желтизной, руки неподвижно висели по бокам, лицо – сильно небритое, унылое – застыло равнодушной маской, а глаза, утонувшие под нависшими бровями, невидяще смотрели куда-то выше головы девушки. Она встала как вкопанная, невольно приоткрыв рот, а мужчина, механически передвигая ноги, подошёл уже совсем близко.
Бросив растерянный взгляд по сторонам, она убедилась, что, кроме них двоих, на улице никого больше нет.
– Простите, – слова давались ей с трудом, – мне нужна помощь.
Старик прошаркал мимо, не обращая на неё никакого внимания, всё с тем же отрешённым видом.
Потрясённая, она машинально шагнула следом.
– Четвертинку серого, – пробормотал он вдруг и быстро-быстро затряс головой.
«Да что же это такое? – поднялась у девушки в душе гневная волна. – Чокнутый дядька? Ладно! Но где все остальные? Где люди?» Понимая, что помощи от старика не добиться, она всё-таки пошла за ним, боясь снова остаться в одиночестве. Но спутник прошагал молча всего несколько шагов и внезапно остановился.
– Туда! Мне – туда! – громко прокаркал он ломким голосом и взмахнул сразу двумя руками, указывая в конец улицы. Потом хрипло рассмеялся, не меняя выражения лица, и добавил затухающей скороговоркой: – Все там будем. И четвертинку серого.