Девушка отпрянула, попятилась и ещё долго стояла, глядя вслед нелепой фигуре, удалявшейся под сухое шарканье босых ног. Когда старик почти скрылся из виду, она повернулась и побрела в противоположную сторону.
На другой стороне улицы, выбиваясь из одинаковой серости домов, торчала самая обыкновенная коробка супермаркета. «Двадцать четыре» – большие цифры на уродливом фасаде не горели, но оставались ясно различимыми. Девушка перебежала дорогу, машинально поворачивая голову вправо-влево, но машин не было, и замерла в испуге: раздвижная стеклянная дверь магазина оказалась наполовину открыта, за ней – всё та же тьма. В глубине что-то негромко брякнуло.
– Есть тут кто-нибудь? – прошептала девушка в полумрак зала.
Тишина. Нет охранника на входе. Нет кассиров. Длинные ряды стеллажей теряются в густой тени.
– Эй! – теперь она уже кричала срывающимся голосом. – Кто-нибудь?
Тишина.
Она побрела вдоль касс, наткнулась взглядом на стойку с домашними тапочками – смешными и уютными, такими неуместными посреди кошмара – и вспомнила про то, что ноги, которых она почти не чувствовала, по-прежнему босы.
Сначала она не ощутила разницы между ледяным полом и мягкой пушистостью стелек, но минуту спустя онемение отпустило ступни, и они начали ныть.
Предрассветные сумерки за широкой витриной уступали черёд дневному свету…
– Арш-ша-а, – донёсся из глубины магазина леденящий душу, уже знакомый, но куда более явственный звук. Девушка вздрогнула, по рукам снова побежали мурашки, она попятилась, вглядываясь во мрак между стеллажами. Там что-то зашуршало, сухо и хрустко. Что-то посыпалось с полок, с грохотом раскатываясь по мраморному полу.
«Ар-рша-а…» – отдалось вибрацией в костях, загудело где-то в темечке. Звякнула и покатилась к кассам пустая магазинная тележка. На половине пути замерла, но в дальнем конце зала что-то отчётливо загремело. Мелко затряслись ближние стеллажи, звеня выставленными на них банками.
Не в силах пошевелиться, девушка замерла возле кассы, вцепившись в край конвейерной ленты, чтобы не упасть – от ужаса подкашивались ноги. В глазах потемнело. Сердце подскочило к горлу и принялось биться там, пытаясь вырваться наружу.
– Беги!
Она подпрыгнула от неожиданности. Негромкий голос шёл из приоткрытых дверей. Там кто-то маячил, подзывая её к себе:
– Беги, сюда!
Третьего раза не понадобилось – она со всех ног бросилась к выходу.
– Архш-ш-а-а! – неслось вслед, сопровождаемое грохотом и звоном рассыпающихся товаров.
Он был выше её на голову. Худоватый, но не тощий. Без лишних слов схватил за руку и потащил за собой вдоль улицы прочь от магазина, туда, где без устали продолжал мигать светофор. Сумерки почти рассеялись, стало намного светлее, но вокруг по-прежнему не было никакого движения. Парень быстро вымахивал длинными ногами в синих замшевых кроссовках, ей же приходилось семенить следом почти бегом, поджимая пальцы ног, чтобы не потерять на ходу розовые пушистые тапки.
– Подожди, – взмолилась она, когда супермаркет исчез из вида. Паника, охватившая её в магазине, отступила.
Парень замедлил шаг. Остановился. Обернулся, и она отшатнулась, зажимая рот обеими ладонями. Его лицо – симпатичное, с правильными чертами, крепким, но не слишком тяжёлым подбородком и тёмными глазами – то проявлялось болезненно чётко, так, что можно было разглядеть крошечную родинку на правой щеке и редкие точечки щетины на подбородке, то вдруг размывалось, словно она смотрела на него из-под воды. Она моргнула, зажмурилась, потёрла глаза. Нет. Не помогло. Воротник его синего жилета-пуховика в представлении не участвовал. Оставался просто синим воротником. Значит, зрение было ни при чём.
– Кто ты? Что происходит? Где я? – Она пятилась, пока не уткнулась лопатками в стену.
– Тише, не кричи. – Он не двинулся с места, внимательно разглядывая её. Всю. Целиком. От растрёпанных светлых волос до тапочек на босу ногу. – Я – Аликвис. А ты? Помнишь своё имя?
Она открыла рот. Язык сделал невнятное движение, горло сжалось, готовое вытолкнуть порцию воздуха размером с одно слово. Всего лишь одно слово! Имя. Но… оно не прозвучало. Воздух вылетел горьким выдохом из её губ. Глаза защипало от слёз. Она покачала головой.