– Нет. Не знаю. Не помню! Где я? Кто ты такой?! – её голос взлетел до визга, подкатывала самая настоящая истерика.
– Ш-ш…
Он коснулся своих губ длинными и удивительно красивыми пальцами.
– Не шуми так. Не надо. Тебе повезло, что я услышал тебя, но больше кричать не стоит. Лучше сосредоточься. Попытайся вспомнить, ну, хоть что-нибудь?
Вместо этого она обняла себя обеими руками за плечи. Холодное и бледное солнце совсем не давало тепла. Хотелось плакать. Хотелось пить. Согреться. Но всё это были желания тела, а в голове, там, где должны были храниться знания о самой себе, огненной пеленой дрожал ужас, готовый снова вырваться на свободу.
– Я не знаю! Мне холодно! – выпалила она первое, что пришло на ум. Губы тряслись, и слова получились невнятными.
Он кивнул. Устало и как-то обречённо:
– Пойдём, поищем тебе одежду, – но не двинулся с места.
Она отлепилась от сыроватой шершавости стены и шагнула к светофору, чьё мигание потускнело на свету, но не прервалось. Странное лицо парня со сложным именем внезапно осветилось улыбкой. Он шагнул следом.
– Что такого? – подозрительно покосилась на него девушка.
– Ты идёшь на запад. Я надеялся…
– И что?
Она оглянулась – солнце действительно осталось у них за спинами.
– Значит, тебе нужно вспомнить! А времени только до заката. Нам сюда. – Он неожиданно свернул за угол дома, и она увидела в торце здания дверь. «Женская одежда» – гласила аляповатая вывеска, неяркая, словно выцветшая от времени.
– Так закрыто же? – удивилась она.
– Нет. Замки здесь не работают. Всё везде открыто.
– Да объясни же ты, наконец, здесь – это где? – почти выкрикнула девушка и с опаской переступила порог магазинчика следом за своим провожатым.
– Здесь – это здесь. В этом месте. В этом городе. В этом мире, если хочешь.
Он нашёл выключатель и пощёлкал туда-сюда. Загорелся свет. Очень тусклый, словно лампы – обычные белые лампы дневного света – израсходовали весь свой ресурс. Но – жёлтый, совсем не похожий на настоящий – свет её почему-то обрадовал.
– В каком ещё мире? Что происходит? – Она растерянно замерла в центре небольшого помещения.
– Я расскажу тебе всё, только обуйся сначала.
Парень прислонился к обшарпанной стойке и скрестил на груди руки.
Вешалки и полки были битком забиты одеждой и обувью. Она бросилась к ботинкам, в два ряда выстроившимся на полках у дальней стены. И застыла. Размера своей обуви она тоже не помнила…
– Приложи к ноге, – терпеливо подсказал парень. «Алик? Алекс?»
Она примеряла чёрные, с аккуратным носом и хорошей прошивкой, ботинки фирмы DINO, когда сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро.
– Дино, – произнесла она вслух. Звучало знакомо, но неправильно: – Дино… Дина!
Как была, в одном ботинке, размахивая вторым перед лицом ошарашенного парня, она пустилась в пляс по тесному залу магазинчика.
– Дина, Дина! Меня зовут Дина! Я вспомнила!
– Молодец! – казалось, парень обрадовался не меньше, чем она сама.
«Дина! Дина!» – имя крутилось в голове, тёплое, уютное, родное, но… Больше там ничего не было. Одно единственное слово, которым можно было обозначить себя, и всё.
Девушка сникла. Зашнуровала второй ботинок, стянула с вешалки первую попавшуюся куртку и вопросительно посмотрела Алексу (Как он там себя назвал? Пусть будет Алекс) в лицо. Оно по-прежнему иногда мерцало, словно подёргивающееся рябью изображение на экране, но больше не пугало.
– Этого мало, – он как будто прочитал её мысли, – нужно вспоминать дальше. Тогда ты сможешь вернуться.
– Куда вернуться?
– Не знаю. Домой. Туда, откуда пришла.
– А ты? Почему ты не возвращаешься? – Дина уловила едва заметный оттенок горечи в его словах.
– Не знаю. Не могу вспомнить. Пошли, – сухо ответил он, толкнув дверь, и вышел наружу.
По дороге к двери стояло большое зеркало в наклонной металлической раме. Дина, проходя мимо, мельком глянула на своё отражение и тут же сделала шаг назад, сообразив, что вообще не знает, как, собственно, выглядит.