— Давай не думать о самом плохом, Георгий! Впрочем, у меня есть «письмо генерала Русева» и заряженный револьвер на всякий случай. У меня, как у офицера запаса, есть разрешение… В конце концов, я еще не скомпрометировал себя в глазах его величества…
— Верим тебе, майор!
Пожали друг другу руки и пожелали удачи, Машина медленно тронулась вниз по щебенке, поднимая пыль, и скрылась из вида, а Генов, Коларов и Димитров вошли в орешник, сплошь затянутый паутиной и заросший кустами малины.
Солнце стояло в зените. Было 21 сентября 1923 года.
2
Именно 21 сентября профессор созвал узкий состав кабинета министров — самых энергичных, непримиримых, тех, кто, как говорили, играют ва-банк. Он вызвал их, чтобы выслушать рапорты относительно согласованных действий полиции и армии и узнать последние новости о положении дел в провинции. Тревожили его мятежники из Мыглижа, но не потому, что захватили какую-то там сельскую общину. Скорее всего, его беспокоил тот факт, что они скрылись в горах. Семь дней — с 14 по 21 сентября — вполне достаточный срок, чтобы умереть с голоду, а они не умирали! Напротив, они угрожали захватить Казанлык и связаться с Нова-Загорой и Стара-Загорой. Если добавить к ним и чирпанских мятежников, напряженность обстановки в Южной Болгарии, вопреки оптимизму двух генералов, становилась очевидной. Выйдет, как сказал поэт: мы только гневаемся на тирана, а тот разжигает пожарища на юге и севере, на востоке и западе. Попробуй потом справься с ним в «мягких перчатках».
12 сентября «мягкие перчатки» уже были сняты. В результате арестов в подвалах и полицейских участках набралось две тысячи коммунистов. Такой цифрой могут хвалиться только генералы. Но политики считали, что «голова гидры не отсечена, упустили ее на Петроханском перевале, а сейчас бахвалятся своей победой». Глупости! Он, Цанков, не для того пришел к власти, чтобы обеспечивать прибыли каких-то там бездельников, которые постоянно защищают интересы своих лоскутных партий, забывших про 10 августа, когда они поклялись вместе сотрудничать и тем самым заложили основы Демократического сговора. С такой коалицией трудно одолеть коммунистов и земледельцев. Хорошо, что во главе армии и полиции встали два генерала, хотя и их приходится постоянно подгонять и читать им письмо Муссолини, в котором тот поздравлял их всех с наступившей новой эрой… Эти генералы, так же как и третий, Лазаров, который постоянно рвался выступать и срывать овации кубратистов, были все-таки самой надежной опорой, несмотря на его сдержанное к ним отношение. Знает ли он, о чем думают они вечером, читая молитву перед тем, как лечь в постель?
Профессор оглядел кабинет и увидел у двери советника по гражданским делам. Тот стоял, почтительно склонив голову.
— Генералы здесь, господин премьер!
— Пусть войдут! — приказал профессор и поспешил сесть в кресло, чтобы выглядеть посолиднее. Пусть знают генералы, что он — первая скрипка в этом государстве, а не они! «После его величества, конечно», — мысленно поправил он себя.
Профессор был вконец раздосадован. Возможно, причиной этому были мысли, от которых он никак не мог отделаться с самого августа. В первые дни после 9 июня, пока не стабилизировалось положение, пока не подавили многочисленные мятежи, пока ему не поднесли голову Стамболийского, напряжение было оправданным. Но чтобы спустя три месяца после этого вновь возвратились его старые тревоги о власти (в ноябре предстояли выборы!), этого он не мог простить своим сотрудникам, особенно тем, в чьих руках были ключевые министерства. Ведь их предупредили о мятеже еще в июле, когда сообщили о прибытии в Болгарию Васила Коларова и когда Георгий Димитров начал публиковать свои пресловутые статьи о Едином фронте… Резолюции коммунистов превращались в дела. Они не бросали слов на ветер. Он знал их еще с юношеских лет, когда придерживался, левых взглядов и искал свою дорогу в политике… Знал их достоинства, силу ударов по классовому противнику и не мог примириться с мыслью, что дал им возможность ускользнуть из Софии! Чего стоят сейчас те две тысячи коммунистов, когда этих нет! Власть! А кто держит власть в этом государстве?
Генералы бодро вошли в кабинет. Особенно этот — Русев!.. Поэтому он решил говорить с ними на «вы» и держать их немного на расстоянии.
Профессор указал им на кресла, пригласил сесть.
— Господа, — обратился он к ним, — я вызвал вас для того, чтобы услышать ваше мнение относительно событий в Южной Болгарии…