— Мой друг, мятеж в городах Стара-Загора и Нова-Загора подавлен! — прервал его Русев. — Так что все в порядке.
Профессору стало неприятно от слов «мой друг», и поэтому он обратился к военному министру Вылкову, который держался не так фамильярно, и спросил его:
— Что скажете вы, господин Вылков, о мятеже, который готовится в Северо-Западной Болгарии? Какова обстановка в гарнизонах Врацы и Видина? Могут ли они выдержать массированный удар коммунистов? Имейте в виду, что коммунистическое движение в этом крае сильное и до сих пор не пострадало.
Сказав это, он подумал о 28 августа, когда его освистали в Лопушанском монастыре и оставили говорить перед десятью местными полицаями. Воспоминание об этом наполнило его еще большей ненавистью к этим вычищенным и подтянутым генералам, понацеплявшим себе на грудь ордена.
— Известно ли вам все это? — повторил профессор.
— Да, мой друг, все это известно болгарской полиции. Но для паники нет причин!
— Я рад, генерал. А известно ли болгарской полиции, что во Врачанском округе вот уже несколько лет действует Георгий Димитров в качестве народного представителя и что окружным организатором в этом крае является поручик запаса Гаврил Генов? Слышала ли полиция об этом отъявленном коммунисте?
— Естественно.
— А знает ли она, что сегодня этот Генов выехал во Врацу вместе с Василом Коларовым и Георгием Димитровым? Каким образом можно было пробрался через Петроханский перевал, минуя столько военных и полицейских застав? Где были ваши люди, господа? — Он поднялся с кресла и стал прохаживаться по кабинету.
Генералы с опаской следили за ним. Их прежняя бодрость начала испаряться. Однако Русев не сдавался; в конце концов, он еще не все сказал своему вспыльчивому премьеру. Поэтому он с нетерпением ждал момента, чтобы бросить последний козырь и этим заткнуть ему рот.
— Экселенц! — сказал он, когда профессор Цанков завершил свою тираду. — Мы принесли вам хорошую новость! Не спешите обвинять нас!
Профессор остановился и внимательно посмотрел на него..
— София спасена, экселенц! — продолжал генерал. — А вы сердитесь!..
— Что все это значит?
— Полный разгром! Полный разгром!
— Не понимаю, генерал.
— Разгром всей их военной организации! Планы мятежа в Софии в моих руках! — Генерал вскочил и вытянулся по стойке «смирно». — В наших руках все нити заговора. Болгарская полиция, как видите, не дремала, она действовала и продолжает действовать по намеченному плану. Мы — свидетели невиданной победы! Жители столицы могут спать спокойно. Это говорю вам я, генерал Русев! — Он козырнул и щелкнул каблуками.
Цанков вернулся к письменному столу, но не сел. Новость, сообщенная генералом Русевым, взволновала его, приободрила. Он взглянул и на другого генерала и, услышав его подтверждение; нетерпеливо сказал:
— Спасибо вам, господа! Но не могли бы вы рассказать мне об этом конкретнее? Для меня это приятная неожиданность…
— Профессор, там в коридоре ждет один человек. Я могу в любой момент его вызвать!
— Не понимаю, генерал…
— Я не бросаю слов на ветер, — продолжал Русев, — но, естественно, в этом деле есть заслуга армии и лично генерала Вылкова, потому что упомянутый человек из ее рядов.
Сказав это, генерал повернулся и открыл дверь.
— Майор Ванков! — позвал он. — Ты здесь, майор Ванков?
— Да, господин генерал, — глухо отозвался кто-то в коридоре.
— Входи, майор Ванков!
— Слушаюсь, господин генерал!
В кабинет вошел низкорослый, слегка испуганный человек в гражданском платье. Это его генерал назвал майором Ванковым. Он поклонился и встал по стойке «смирно» у прикрытой двери.
— Доложи, майор Ванков!
Человек в гражданском молчал. На его стриженой голове был заметен какой-то шрам, и это делало его еще более жалким.
— Докладывай, майор Ванков! — повторил генерал. — Мы все здесь свои, и тебе нечего смущаться!
Майор в гражданском платье, который вскоре станет полковником Ванковым, начал подробно рассказывать о предательстве, которое совершил…
3
История должна была добавить:
«…Утром 21 сентября он побывал в доме на улице Веслец, где находились некоторые из членов революционного комитета. Было решено в два часа дня провести заседание комитета, на котором должен был присутствовать и Ванков. Но в тот день он встретился с офицером штаба армии, передал ему содержание решения ЦК партии и назвал адрес, где должно было состояться заседание революционного комитета… В результате этого же предательства ночью были сняты орудия со Слатинского редута и перевезены в военное училище. Саперный и велосипедный батальоны были выведены из города в неизвестном направлении…»