— Так точно, ваше величество…
— Ну и конституция!
— Я полностью разделяю ваши взгляды, ваше величество, — сказал профессор, — но мы связаны этой конституцией. Ничего не поделаешь!
— Что же вы предлагаете?
— Придется искать иные методы. Против Георгия Димитрова будет возобновлено старое дело от тысяча девятьсот двадцатого года о подстрекательстве к бунту.
— А как насчет срока давности?
— Он еще не истек. С юридической точки зрения все учтено!
— Хорошо, — сказал. Борис, вставая с кресла, — если так, действуйте. Смотрите только, как бы на вас не рассердились земледельцы. — Он сделал несколько шагов, остановился у окна и сказал, не оборачиваясь: — Семь раз отмерь — один раз отрежь! Кажется так, Груев?
— Да, ваше величество, — угодливо подтвердил советник.
— В таком случае, — продолжал Борис, — незачем поднимать шум из-за двух человек. Тем более что со временем эти двое помогут нам заманить в ловушку две тысячи, а может, и больше. Не так ли? Вот тогда эффект будет другим, и политические результаты — тоже! Я — сторонник медленных, но верных действий в политике, и я не могу согласиться с вашими поспешными мерами. Освободите задержанных и установите за ними наблюдение!
— Но, ваше величество…
— Хватит, генерал! Пойдемте танцевать. Груев!
Груев распахнул дверь. В зале уже гремел военный оркестр.
— Ну что ж, господа, — пригласил Борис, — идемте!
Они были удивлены решением царя присутствовать на балу. Это их обрадовало, но в то же время несколько смутило — они вдруг оказались в тени.
Когда царь, которого сопровождали генерал, профессор и советник, вошел в зал, оркестр умолк. Все повернулись к Борису и стали кричать «ура». Кто-то затянул «Многая лета», затем оркестр исполнил гимн «Шумит Марица». Царь шел вдоль шеренги министров и генералов, здороваясь с каждым за руку.
Когда рукопожатия и приветствия закончились, оркестр стал играть старые венские вальсы. Его величество, культуртрегеры, дамы и господа, министры и генералы — все вместе начали танцевать. Танцевали долго, а под конец, по старому народному обычаю, даже сплясали свиштовское хоро.
16
«…В воскресенье 8 июля я обратился к властям с просьбой разрешить мне поехать в Софию и по дороге остановиться на один день в Шумене, чтобы повидаться со своей старой матерью. Градоначальник не решился ответить мне отказом. На следующий день он даже проводил меня до купе моего вагона, но это было как поцелуй Иуды: так он показал меня агентам, которые имели поручение следить за мной. До Шумена никто меня не беспокоил. Однако когда я хотел выйти там на вокзале, передо мной вырос один из агентов и, показав значок тайной полиции, сказал:
— Вы арестованы.
Мои протесты ни к чему не привели. Меня тут же препроводили в полицейский участок на вокзале, не дав поздороваться с близкими, которые пришли меня встретить…
О моей поездке в Софию полиция не хотела и слышать. Полицейский обруч стягивался вокруг меня все туже. Мне стало известно, что группа террористов собиралась похитить меня из полицейского участка, где я находился, и по настойчивому требованию товарищей властям пришлось направить к участку воинское подразделение для охраны меня.
Матери разрешили повидаться со мной в участке. Бедная старушка, до которой конечно же доходили тревожные слухи о моей судьбе, во время свидания ничем не выдала своего беспокойства. С печальной улыбкой она благословила меня. Эта встреча оказалась для нас последней.
Чтобы как-то убить время, я решал в камере математические задачи и читал роман русского писателя. Это была книга из библиотеки моего брата. По крайней мере, это делать мне не запрещали. Однажды полицейский пристав сообщил мне, что меня собираются отослать обратно в Варну, поскольку я прибыл оттуда: пусть варненские власти решают, как со мной поступить. Было похоже, что при режиме генералов и профессоров Болгария распалась на феодальные вотчины, в которых абсолютными хозяевами были местные князьки. В тот же день под охраной полицейского агента меня снова отвезли в Варну и передали в руки хорошо мне известного градоначальника-радикала, который любезно освободил меня, но категорически отказался выдать разрешение на поездку в Софию.
Так как на все мои требования и требования софийских товарищей разрешить мне поездку в Софию градоначальник отвечал, что ждет указаний сверху, а эти указания, несмотря на все принятые меры, никак не приходили, мне стало ясно, что надо ехать в Софию без разрешения, с риском оказаться арестованным. И вот однажды вечером, провожаемый женой Георгия Желязкова Верой и маленькой девочкой, ее племянницей, я сел в вагон третьего класса, выбрав в нем самое темное место, хотя вагон и так был освещен очень плохо. До Софии я добрался без происшествий.